The mass extermination by the Nazis of persons with mental disabilities in the village of Orlovka, Voronezh region, in the summer of 1942

Full Text

 Психиатрическая больница в поселке Орловка Гремяченского района (в настоящее время Хохольского района) Воронежской области оказалась в зоне оккупации 4 июля 1942 года, а через 10 дней нацисты приступили к уничтожению пациентов психиатрической больницы. 

В августе 1943 года на территории психиатрической больницы работала Воронежская областная ЧГК. Уполномоченный Воронежской областной ЧГК Махаринский опросил восемь очевидцев расстрела из числа сотрудников и служащих. Их показания послужили основанием для проведения членами ЧГК эксгумации на месте массовых захоронений на территории психбольницы. Так, 3 и 4 августа 1943 года были разрыты пять ям, из которых извлечено 302 трупа. Через год, с 16 сентября по 27 сентября 1944 года, Воронежская областная ЧГК провела раскопки еще десяти ям с захоронениями. Как видно из персонального состава комиссии, она была более компетентной, по сравнению с предыдущей. В нее были включены судебно-медицинский эксперт, хирург, начальник санитарной службы.

На основании данных эксгумации 1944 года члены ЧГК установили, что 213 трупа в возрасте от 20 до 50 лет обоего пола были расстреляны. Остатки одежды, извлеченной из ям вместе с трупами на территории психбольницы, явно указывали на принадлежность их пациентам больницы (больничные халаты, одеяла). Одежда трупов, извлеченных из ям № 5 и № 7, характеризует принадлежность их военнослужащим. Предметы личного обихода (алюминиевые миски, кружки и прочее) указывали на то, что проходившие лечение в психиатрической больнице люди обманным путем, под предлогом вывоза их для кормления, подводились к ямам, где были расстреляны. Нахождение трупов в ямах в беспорядочном состоянии («навалены друг на друга и засыпаны мусором, или землей») указывает на то, что расстрелянные не были захоронены, а приваливались землей. Также эксперты вынесли заключение, что расстрелы производились преимущественно сзади (имеются следы от пуль в затылочной или теменной области черепа) с дистанции выстрела вплотную, что подтверждалось наличием растрескивания костей черепа вокруг входного отверстия от пули. В ряде случаев обнаружены грубые разрушения костей черепа, преимущественно с лицевой стороны, причиненные действием тупого орудия, каким мог служить приклад винтовки, автомата или другого огнестрельного оружия. В ходе двух эксгумаций 1943 и 1944 годов было обнаружено 515 трупов, из них на территории 477, остальные – 38 вблизи или на территории Опытной станции. При этом во всех актах Воронежской областной ЧГК было указано 720 жертв. Таким образом, нахождение еще 215 останков установлено не было [1].

Реконструкция событий 14 июля 1942 года.
08.00. Врач Борис Карпов вызывает старшего медбрата Николая Маркова, который получает задание выкопать яму возле 2-го корпуса (мужской павильон для «беспокойных»). Последний берет 10 пациентов психиатрической больницы, и они на расстоянии десяти метров от «загородки для буйных» выкапывают яму размером около семь метров длины, три метра ширины [2. Л.116].
09.00. В лечебных корпусах медицинский персонал начинает собирать пациентов якобы на «большую медицинскую комиссию» во 2-ой корпус. Свидетель Яков Сезин показал: «в 9 часов утра старшая сестра Бакунова […] приказала одеть больных и привести их ко 2-му корпусу к загородке для буйных, там будет большая врачебная комиссия“, а лица, которые не могут ходить, нести на носилках» [2. Л. 118 об. ].
09.10. Ко второму корпусу приезжают нацисты. Аптекарь Владимир Ергольский уточнил, что «между аптекой и 2-м корпусом остановилась легковая машина, из которой вышел офицер и с ним два солдата, как видно жандармы» [3. Л.36].
09.35. Медицинский персонал приводит пациентов ко второму корпусу из других корпусов. Свидетель Полина Бакунова: «больных в количестве 43 чел[овек] доставила в загородку для буйных и сдала их доктору Карлашову» [2. Л. 126]. Яков Сезин показал: «Я собрал с 1-го корпуса 45 чел[овек] больных … и сдал их немецкому офицеру, стоявшему в воротах загородки» [2. Л. 118 об]. Старшая медицинская сестра Анастасия Лебедева свидетельствовала: «у меня взяли 18 чел[овек], из них 9 ч[еловек] больных и 9 раненых бойцов Красной армии и на носилках отнесли в загородку для буйных» [2. Л. 120-121 об].
10.00. Начался массовый расстрел пациентов. Свидетель Николай Марков рассказывал: «Всех душевнобольных согнали как скот в загородку для буйных, находящейся около 2-го корпуса. Из этой загородки немцы заставили водить больных к воронкам, образовавшихся от разрыва авиабомб, где расстреливали их» [2. Л. 115-115 об]. Санитарка Надежда Федорова рассказала: «Некоторые больные, не желая погибнуть от рук немецких палачей, сами кончали с собой. Так, две женщины, фамилии которых установить не удалось, разбились о столб» [3. Л. 16].
12.00. Акция по убийству пациентов больницы продолжилась одиночными расстрелами. Свидетель Яков Сезин вспоминал: «во время закапывания трупов, немцы взяли из моих рабочих 2-х больных и тут же расстреляли» [2. Л. 111 об].
15.00. Началось захоронение трупов. По словам свидетельницы Надежды Федоровой, «директор Ананьев выгнал нас, санитарок, и жителей психлечебницы «Орловка» зарывать трупы, которые мы зарыли в 2-х ямах около 100 трупов» [2. Л. 130].
18.00. Убийство двух женщин врачей-евреек. Свидетельница Надежда Федорова показала: «Немцы и врач Спицын Кондрат Кондратович вывели по направлению сада врача Груздь, которую возле сада расстреляли. Я видела, как они ее вели и, где немец два раза выстрелил в затылок врача Груздь, после чего она упала» [2. Л. 130 об]. Свидетель Полина Бакунова: «врач Резникова шла с ребенком по направлению к огородам и водокачки, за ней следовал вооруженный пистолетом немец и директор психлечебницы Ананьев. Около воронки, образовавшейся от бомбы, Резникова остановилась, положила ребенка на землю, потом я видела, что она повернулась спиной к немцу к Ананьеву и в это время я услышала два выстрела и Резникова упала» [2. Л. 126 об]. Свидетель медсестра Ольга Васильевна Зозулина вспоминала: «идет Елизавета Львовна с ребенком на руках. Рядом шел немец. Он ей что-то сказал. Резникова поцеловала ребенка и положила его на траву. Немец выстрелил в нее, она покачнулась, он выстрелил еще раз. Резникова упала. Затем немец выстрелил в ребенка» [3. Л. 17]. Два свидетеля указали, что директор Александр Ананьев присутствовал при убийстве врачей. На наш взгляд, это обстоятельство может служит подтверждением гипотезы, что именно он сообщил нацистам, что они еврейки.
По данным Воронежской областной ЧГК было расстреляно 700 «душевнобольных» [3. Л. 2]. Неполный пофамильный список расстрелянных пациентов психиатрической больницы приведен в акте Воронежской областной ЧГК от 5 августа 1943 года [3. Л. 9-15]. Анализ списка позволил сделать несколько выводов. Из 104 расстрелянных пациентов 34 человека поступили в психиатрическую больницу более 5 лет назад, в их числе указана женщина, поступившая на излечение 8 августа 1926 году, то есть она проходила лечение в больнице в течение 16 лет. Из 70 человек, поступивших на излечение в период с 1938 года, у трех имелись пометки «инвалид», а у двоих – «неизвестные», то есть имена этих людей не известны.
Можно предположить, что нацисты и их помощники отобрали «неполноценных» пациентов, имевших диагнозы шизофрения, эпилепсия, энцефалит, слабоумие, старческое слабоумие, а также парализованных людей, и тех, кто был не способен заниматься физическим трудом и находившейся на лечении более 5 лет [3]. Немецкий исследователь Геррит Хоэндорф высказал мысль, что в ходе уничтожительной войны против Советского Союза в более острой и несказанно жестокой форме продолжалась политика расового очищения, начатая с систематических убийств больных в ходе Акции Т-4 еще е 1939 году в Германском рейхе [3. C. 13]. Убийство пациентов психиатрических больниц мотивировалось в том числе и экономическими причинами. Согласно нацистской идеологии, «принудительная эвтаназия» избавляла общество от бесполезных едоков, потребляющих ресурсы, необходимые для Третьего рейха в целом, и для вермахта в частности. Массовые убийства позволяли не растрачивать продовольственные ресурсы на «лишних едоков», решая тем самым «дополнительные проблемы» оккупационной администрации. Это также позволяло освобождать помещения под нужны нацистов. Кроме того, пациенты лечебных учреждений, по мнению нацистов, могли являться источником различных инфекций, то есть несли дополнительную смертельную опасность [6].
Расстрел больных психиатрической больницы «Орловка» не был тотальный. Из 1.200 пациентов, находившихся на момент оккупации, во всех документах местной ЧГК и сохранившимся больничным отчетам указано 700 расстрелянных пациентов. При этом детально можно восстановить события только 14 июля 1942 года.
Заключение.
Память об убитых пациентах на территории психиатрической больницы «Орловка» визуализирована. По инициативе сотрудников учреждения к очередному юбилею Победы (старожилы в устных свидетельствах называют дату открытия памятника 1975 год) был установлен памятник врачам и пациентам на территории больницы. По сведениям сотрудника больницы, проект памятника создал один из пациентов, фамилия которого не была названа. Памятник не стоит на государственном учете и поддерживается силами медицинских работников. Он сооружен в стороне от братской могилы пациентов и врачей, которая никак не отмечена [7. C.167]. На памятнике установлена информационная табличка: «Памяти врачей и душевнобольных, павших от рук фашистских палачей в годы Великой Отечественной войны». С тыльной стороны памятника есть надпись: «Жертвам фашистского террора».
Несмотря на то, что захоронения жертв нацистов в поселке Орловка является в количественном соотношении самым массовым на территории области, оно не заняло важное место в региональной исторической памяти о трагедии гражданского населения. Старшее поколение еще имеет какие-то знания о расстреле пациентов, молодое поколение (за исключением жителей поселка) практически ничего о нем не знает. Трагедия, произошедшая на территории психиатрической больницы «Орловка», требует дальнейшего скрупулезного исследования.

About the authors

Anastasia Viktorovna Bakhtina

VSU Federal State Budgetary Educational Institution

Email: bavueu@mail.ru

student of the Faculty of Philosophy and Psychology

Russian Federation, 24 Revolyutsii ave., Voronezh, Voronezh region, 394036

Anastasia Sergeevna Likhobabina

VSU Federal State Budgetary Educational Institution

Email: lihobabinaanastacia@yandex.ru
SPIN-code: 4231-0885

4th year student of the Faculty of Medicine

Russian Federation, 10 Studentskaya Street, Voronezh, 394036, Voronezh region

Viktor Viktorovich Bakhtin

Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education «N.N. Burdenko Voronezh State Medical University» of the Ministry of Healthcare of the Russian Federation

Author for correspondence.
Email: bakhtin2009@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0002-4735-7440
SPIN-code: 6818-1304

аssociate Professor, Associate Professor of the Department of Pedagogy and Humanities

Russian Federation, 10 Studentskaya Street, Voronezh, 394036, Voronezh region

References

Supplementary files

There are no supplementary files to display.