Practices of Interaction between the Front-Line and Home Front Sanitary-Epidemiological Service of the USSR during the War Years

Full Text

Введение.

Великая Отечественная война (1941-1945 гг.) стала тяжелейшим испытанием для всей страны. Государству пришлось быстро перестраивать все системы, в том числе здравоохранение. Особую роль играла санитарно-эпидемиологическая служба (СЭС). От её работы напрямую зависело, будет ли армия боеспособна (солдаты не должны были массово болеть), и сможет ли тыл устойчиво работать (на заводах и среди эвакуированных людей нельзя было допустить эпидемий).

Учёные хорошо изучили героизм врачей, развитие военной хирургии, работу госпиталей. Однако меньше внимания уделялось тому, как была организована санитарная служба. Она изначально состояла из двух разных систем: гражданской (в тылу) и военной (на фронте). Часто их изучают по отдельности. Но остаётся не до конца ясным вопрос, как эти две независимые структуры на практике взаимодействовали друг с другом в, подчас, экстремальных условиях войны?

Цель работы - проанализировать, как институциональное разделение санитарно-эпидемиологической службы на гражданскую и военную компоненты преодолевалось на практике в экстремальных условиях войны, обеспечивая её работу как единой системы. Для выполнения цели были поставлены определенные задачи :

1. Выявить и сопоставить ключевые различия между гражданской и военной подсистемами СЭС в сферах подчинения (Кто командовал и перед кем отчитывались?),целеполагания (Для чего они работали? Какая у них была главная задача?), условий деятельности и критериев эффективности(Как оценивали, хорошо они работают или плохо? По каким показателям?). 

2. Охарактеризовать основные механизмы взаимодействия между двумя компонентами службы, действовавшие на стратегическом (общегосударственном) и тактическом (местном) уровнях управления.

3. Определить, каким образом хронический ресурсный дефицит и логистические проблемы выступали в роли фактора конфликта интересов и одновременно - стимулом для выработки неформальных практик кооперации и импровизационных решений.

Материалы и методы. Исследование основано на комплексе архивных материалов (директивы, отчеты СЭС, документы научных советов) и опубликованных источников (сборники документов, мемуары). В методологическую основу положен историко-системный метод, рассматривающий СЭС как дуалистичную, но единую систему в условиях кризиса. Дополнительно применялись структурно-функциональный и сравнительный анализ для сопоставления её гражданского и военного сегментов.

          Результаты исследования.В годы войны санитарно-эпидемиологическое обеспечение строилось по дуалистичной модели. Было две параллельные структуры, потому что задачи у тыла и фронта были принципиально разными. Гражданская санэпидслужба (СЭС) оставалась в ведении Наркомздрава и отвечала за санитарное благополучие мирного населения, эвакуированных, предприятий, работающих на оборону, и детских учреждений. Основную работу выполняли местные санитарно-эпидемиологические станции (СЭС). В глубоком тылу (на Урале, в Сибири), куда эвакуировали заводы и людей, их задачи резко изменились. Вместо плановых проверок они занимались «аварийной» работой: обеспечивали санитарные условия на стройках новых цехов и в переполненных бараках. Их работа стала важной частью общего дела - помощи фронту через поддержку тыла. Гражданские врачи (как в Москве, так и в тыловых областях, включая Оренбургскую) фокусировались на коммунальной гигиене (водоснабжение, канализация), санитарном состоянии жилья и мест массового скопления людей (вокзалы, рынки).

Военная часть была встроена в структуру Красной Армии и подчинялась Главному военно-медицинскому управлению. Её задачи были узкими, но не менее важными, чем у Службы в тылу - не допустить вспышек болезней среди солдат, обеспечить их чистой водой и питанием, организовать бани, заниматься эвакуацией раненых. Военные санитарные врачи работали в полевых условиях, часто под огнём. Их работа была не плановой, а экстренной, и целиком зависела от боевой обстановки. Чтобы было нагляднее, различия представлены в таблице 1.

Таблица 1. Чем отличались гражданская и военная СЭС

 

Гражданская СЭС		Военная СЭС
Здоровье населения и рабочих	Главная цель	боеспособность войск
По планам и инструкциям	Принцип работы	По приказам, быстро и по ситуации
Работа на местах, со своей инфраструктурой	Условия	Походная жизнь, постоянные перемещения
Нет эпидемий, стабильная ситуация	Показатель успеха	Мало больных, раненых быстро вывезли

Как видно, системы были очень разными. Их разделение создавало риск сбоев, особенно в прифронтовой зоне, где их интересы пересекались.

Конкретные примеры неформальных взаимодействий между военными и гражданскими СЭС:

Переходя к практике, хотелось бы проиллюстрировать, как преодоление ведомственных границ выглядело в реальных, зачастую экстремальных, условиях. Наиболее показательным примером служит опыт организации санитарно-эпидемиологической работы в Сталинграде и прилегающих районах в 1942–1943 годах, детально изученный в исследованиях А.Е. Епифанова и Е.Е. Красноженовой.

После ожесточённых боёв и в период начального восстановления города возникла критическая ситуация. Для ликвидации санитарных последствий сражения и недопущения эпидемий стихийно, а затем и целенаправленно, стали создаваться совместные рабочие бригады. В их состав входили как военные специалисты — эпидемиологи и бактериологи из санитарно-эпидемиологических отрядов Красной Армии, так и уцелевшие или вернувшиеся в город сотрудники гражданской городской и областной санитарно-эпидемиологической станции.

Перед этими гибридными группами стояли задачи, требующие немедленного решения:

1.Обследование и обеззараживание территории: совместные группы проводили поиск и надлежащее захоронение погибших в развалинах зданий, подвалах и блиндажах.

2.Восстановление жизненно важной инфраструктуры: военные инженерные части занимались ремонтом водопроводных сетей и очисткой водоёмов, в то время как гражданские санитарные врачи брали на себя контроль качества воды и её лабораторный анализ.

3.Организация бытового санитарного обеспечения: армейские подвижные бани и дезинфекционные установки начали обслуживать не только личный состав войск, но и возвращавшееся в город мирное население.

Механизмом такой координации чаще всего была личная договорённость «на месте». Как отмечают исследователи, всегда был тот кто играл роль главного или начальника армейского санитарно-эпидемиологического отряда, например, в звании майора медицинской службы, напрямую договаривался с главным врачом городской СЭС. Неотложные работы начинали выполняться немедленно, а необходимая документация оформлялась параллельно. 

Этот пример из Сталинграда является  примером того, как общая высшая цель — предотвращение эпидемической катастрофы — на практике преодолевала формальные ведомственные барьеры, превращая две системы в единый рабочий организм в условиях непосредственной опасности.

Жёсткие границы между службами в условиях войны стали проблемой. Для её решения стали стихийно складываться и официально создаваться особые механизмы координации.  Руководство страны понимало проблему разобщённости. Одним из решений стало создание Научных медицинских советов. В них входили и ведущие армейские медики, и авторитетные гражданские учёные. Эти советы стали площадкой, где вырабатывали общие рекомендации по борьбе с инфекциями.Возникает закономерный вопрос:какова была реальная роль этих структур и какими полномочиями они обладали?Исследования, в том числе анализ публикаций военного периода, проведённый В.Н. Сергеевым, позволяют сделать важные выводы. Научные медицинские советы, действовавшие при Наркомздраве и Главном военно-санитарном управлении, формально являлись экспертно-консультативными органами. Однако их влияние было далеко не совещательным.Фактическим механизмом их работы стало формирование единого научно-методического пространства. Главную роль в этом играли профильные научные издания, такие как журнал «Гигиена труда и профессиональные заболевания». Через эти издания осуществлялась критически важная коммуникация:

1. Транслировались решения и рекомендации самих Научных советов.

2. Распространялся передовой опыт, обобщённый как военными, так и гражданскими эпидемиологами.

3. Публиковались адаптированные методики — упрощённые способы лабораторной диагностики и дезинфекции, пригодные для полевых и тыловых условий.

Таким образом, прямых приказов войскам или тыловым станциям советы не отдавали. Их сила заключалась в научном авторитете и создании унифицированных стандартов. Вырабатывая научно обоснованные подходы к борьбе с сыпным тифом, дизентерией и другими инфекциями, советы обеспечивали методическое единство для всей санитарно-эпидемиологической службы страны.Это значит, что методы борьбы с инфекциями были одинаковыми и для тыла, и для фронта, даже если начальники были разными.

           В годы Великой Отечественной войны и гражданская, и военная санитарно-эпидемиологические службы функционировали в условиях тотального ресурсного голода. Нехватка всего — от лекарств и мыла до дезинфекционных средств и транспорта — стала общей бедой. Однако природа дефицита для двух подсистем различалась.

           Военная логистика страдала из-за оперативной обстановки на фронте: санитарные грузы не доходили до адресатов, терялись при отступлении или уничтожались в результате бомбежек. Гражданская служба в тылу сталкивалась с проблемой иного рода: за вагоны, стройматериалы и медикаменты ей приходилось конкурировать с оборонной промышленностью, которая обладала безусловным приоритетом при распределении ресурсов со стороны Государственного комитета обороны (ГКО). Это порождало системные трения между ведомствами.

           Несмотря на различия в подчинении и снабжении, обе службы действовали в рамках единого противоэпидемического пространства. Фундаментальный принцип эпидемиологии — инфекция не различает солдата и рабочего — диктовал необходимость тесной кооперации. Вспышка сыпного тифа в тыловом городе неизбежно угрожала расквартированным там гарнизонам, а занос инфекции с фронта мог парализовать работу оборонного предприятия.

         Осознание этой взаимной уязвимости формировало запрос на принцип единой санитарной обороны, который на практике реализовывался через неформальные механизмы и личные договоренности

        Хроническая нехватка ресурсов парадоксальным образом становилась катализатором сотрудничества. На местах сложилась устойчивая практика "негласного обмена" услугами и ресурсами:

 1)Военные госпитали, остро нуждавшиеся в дезинфекционных средствах, могли получить их с гражданских санитарных станций.

 2)Взамен военные медики, располагавшие автомобильным транспортом (который имел приоритет в снабжении горючим), помогали СЭС с вывозом инфекционных больных или доставкой оборудования.

Особенно ярко эта кооперация проявлялась в прифронтовой полосе, где обстановка менялась стремительно. Военные медики, освободив населенный пункт, зачастую брали на себя инициативу по налаживанию санитарного порядка, а впоследствии передавали дела воссозданной городской СЭС.

        Роль человеческого фактора и импровизации в условиях, когда официальные инструкции отставали от стремительно меняющейся реальности, эффективность работы напрямую зависела от личных качеств руководителей на местах. Как вспоминал один военный санитарный инспектор, часто приходилось «договариваться с директором завода или главврачом СЭС по телефону, а бумаги оформлять потом — времени не было». Такая инициатива «снизу» фактически негласно одобрялась «сверху», поскольку была единственным способом избежать эпидемиологической катастрофы.

Ответом на дефицит стали и технические импровизации

1. Широкое применение бактериофагов — их производство было технологически проще, чем выпуск дефицитных антибиотиков.

2. Использование упрощенных методов анализа воды, не требовавших сложного лабораторного оборудования.

3 Кустарное изготовление дезсредств на местах и приспособление гражданского оборудования для полевых санитарных нужд.

Таким образом, хронический ресурсный дефицит и логистические проблемы привели к формированию в СССР особой, гибридной модели управления санитарно-эпидемиологической службой.

 

Во-первых на верхнем уровне работали формальные структуры: ГКО выступал в роли "силового арбитра", разрешая глобальные конфликты интересов и распределяя приоритеты, а Научные советы при Наркомздраве и Главном военно-санитарном управлении задавали методическое единство, транслируя через профильные журналы упрощенные и адаптированные к условиям войны методики.

Во-вторых на местах, в условиях острого дефицита времени и ресурсов, доминировала децентрализация. Ключевые решения принимались руководителями санитарных служб и врачами непосредственно "на земле", через механизмы неформальной кооперации, личных договоренностей и технической импровизации.

 

Эффективность всей системы в годы войны обеспечивалась именно этим сочетанием: стратегические цели и научные стандарты задавались центром, а тактика их достижения делегировалась на периферию, где умение действовать по обстановке стало важнейшим профессиональным навыком.

 

Заключение.

  Подводя итоги, можно сделать следующие выводы:

1. Санитарно-эпидемиологическая служба в годы войны, несмотря на внутреннее разделение, в целом работала как единая система.

2. Её эффективность обеспечивала не идеальная структура, а гибкость. Формальные границы между гражданской и военной частями преодолевались на практике.

3. Сверху координацию обеспечивали ГКО (приказной метод) и Научные советы (метод согласования). Снизу - личная инициатива, неформальные связи и готовность медиков брать ответственность на себя.

4. Постоянная нехватка ресурсов заставляла персонал постоянно «импровизировать» и искать «нестандартные» подходы, что стало основным фактором успеха.

Дуалистичная модель СЭС, при всех своих противоречиях, оказалась работоспособной. Она позволила мобилизовать ресурсы для решения двух огромных задач: сохранить армию от массовых инфекционных заболеваний и поддерживать здоровье населения в тылу. Опыт показывает, что в экстремальных условиях жизнеспособность государственного института зависит от его способности сочетать чёткое руководство с разумной свободой действий на местах и Санитарно-эпидемиологическая служба во время Великой отечественной войны доказала это в полном объеме.

 

 

  

About the authors

Zemfira Anatolievna Cherepovskaya

Burdenko Voronezh State Medical University

Email: Cerepovskaazemfira54@gmail.com
ORCID iD: 0009-0005-5905-5203
https://vk.ru/liderledii
Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Ivan Gennadievich Nenakhov

Burdenko Voronezh State Medical University

Email: rayhd@yandex.ru
ORCID iD: 0000-0001-7942-2844
SPIN-code: 9905-2934
https://vrngmu.ru/academy/personnel/7204/
Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Yuri Ivanovich Stepkin

Burdenko Voronezh State Medical University

Author for correspondence.
Email: gidisvgmu@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-1255-293X
SPIN-code: 7189-4861
https://vrngmu.ru/academy/personnel/1028/
Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

References

Supplementary files

There are no supplementary files to display.