Psychological Readiness of Medical Students for Actions During Air Raid Alerts: The Role of Knowledge, Anxiety, and Information Environment


Cite item

Full Text

Abstract

In the context of ongoing tension in the border regions of the Russian Federation, air danger signals occupy a leading place in the structure of everyday stressors. For students, as the most socially labile group, and especially for future medical specialists, adaptation to such conditions is not only a matter of personal safety, but also a component of professional suitability. According to the concept of allostatic load, chronic anticipation of a threat triggers a cascade of neuroendocrine reactions leading to cumulative wear and tear of the body’s regulatory systems, which in the long term may result in deformation of professionally important qualities of a doctor. In recent years, there is increasing evidence that medical students studying in regions with a high level of danger have elevated rates of anxiety and depression. The problem of public readiness for protective actions is traditionally considered through the prism of the Protective Action Decision Model (PADM). However, with regard to medical students, a specific dissonance is observed: possessing a high level of theoretical training in the field of disaster medicine, a significant part of students demonstrate avoidance or destructive passivity strategies. The domestic literature emphasizes that the presence of an action algorithm in an individual’s memory is not a self-sufficient condition for its implementation at the moment of acute stress. Of particular relevance is the study of the influence of the digital environment on emotional status. In conditions of redundancy and non‑linearity of information flows transmitted through messengers (in particular, Telegram), an “information dependence” is formed, which, according to the hyperarousal hypothesis, maintains the cerebral cortex in a state of pathological anticipation, hindering rational risk analysis. 

Full Text

Введение. В условиях сохраняющейся напряжённости в приграничных регионах Российской Федерации сигналы воздушной опасности занимают ведущее место в структуре повседневных стрессоров. Для студенчества, как наиболее социально лабильной группы, и особенно для будущих медицинских специалистов, адаптация к подобным условиям является не только вопросом личной безопасности, но и компонентом профессиональной пригодности. Согласно концепции аллостатической нагрузки, хроническое ожидание угрозы запускает каскад нейроэндокринных реакций, ведущих к кумулятивному износу регуляторных систем организма, что в долгосрочной перспективе может результироваться в деформации профессионально значимых качеств врача [1]. В последние годы появляется всё больше данных о том, что у студентов-медиков, обучающихся в регионах с высоким уровнем опасности, отмечаются повышенные показатели тревоги и депрессии [2]. Проблема готовности населения к защитным действиям традиционно рассматривается через призму модели принятия решений о защитном действии (Protective Action Decision Model – PADM) [3]. Однако применительно к студентам-медикам наблюдается специфический диссонанс: обладая высоким уровнем теоретической подготовки в области медицины катастроф, значительная часть обучающихся демонстрирует стратегии избегания или деструктивной пассивности. В отечественной литературе подчёркивается, что наличие алгоритма действий в памяти индивида не является самодостаточным условием для его реализации в момент острого стресса [4]. Особую актуальность приобретает изучение влияния цифровой среды на эмоциональный статус. В условиях избыточности и нелинейности информационных потоков, транслируемых через мессенджеры (в частности, Telegram), происходит формирование «информационной зависимости», которая, согласно гипотезе гипервозбудимости [5], поддерживает кору головного мозга в состоянии патологического ожидания, препятствуя рациональному анализу рисков. 

Цель работы. Выявить предикторы, определяющие разрыв между теоретической информированностью и реальной поведенческой готовностью студентов-медиков к действиям при сигнале «Воздушная тревога». 

Материалы и методы исследования. Проведено одномоментное анонимное анкетирование 106 студентов ФГБОУ ВО ВГМУ им. Н.Н. Бурденко в ноябре 2025 года. Критерии включения: очная форма обучения, информированное согласие. Оценивали: уровень знаний (Knowledge Score, KS) с помощью авторского теста из 5 вопросов о действиях при воздушной тревоге и первой помощи (каждый правильный ответ – 1 балл, сумма переводилась в проценты); тревожность по валидизированной русскоязычной версии шкалы GAD‑7 [6] (сумма баллов 0–21); субъективную готовность (Readiness Index, RI) по 5‑балльной шкале Лайкерта (5 утверждений, α‑Кронбаха = 0,82); источники информации (бинарная переменная использования Telegram); опыт тренировок (Training Exposure, TE): 0 – нет, 1 – один раз, 2 – регулярно; поведенческие реакции (активные – спуск в укрытие, помощь другим; пассивные – остаются на месте, продолжают дела). Статистическая обработка: критерий Колмогорова–Смирнова (отклонение распределений от нормального, p < 0,05), корреляционный анализ Спирмена, множественная линейная регрессия (зависимая – RI, независимые – KS, TE, использование Telegram). Уровень значимости p < 0,05 [1–5]. 

Результаты исследования. Средний уровень знаний составил 77,0 ± 18,5 %. Средний балл тревоги по GAD‑7 – 5,9 ± 4,2 (у 38,7 % респондентов клинически значимая тревога: умеренная – 22,6 %, тяжёлая – 16,0 %). Индекс готовности RI = 3,34 ± 0,71 из 5. Наибольшую уверенность студенты продемонстрировали в оценке состояния пострадавшего (3,71 ± 0,82), наименьшую – в организации эвакуации группы (2,98 ± 1,04). При сигнале тревоги активные действия предпринимают 63,2 % студентов, пассивные стратегии – 36,8 %. Основной источник информации – Telegram-каналы (47,2 %), официальные источники предпочитают 33,0 %. Не проходили тренировок 41,5 % студентов, однократно – 43,4 %, регулярно – 15,1 %. Корреляционный анализ выявил значимую отрицательную связь между уровнем знаний и тревожностью (ρ = –0,22; p = 0,024), положительную корреляцию между использованием Telegram и тревожностью (ρ = 0,41; p < 0,001). Связь между знаниями и субъективной готовностью оказалась незначимой (ρ = 0,12; p = 0,217). Опыт тренировок положительно коррелировал с RI (ρ = 0,29; p = 0,003) и отрицательно – с тревожностью (ρ = –0,21; p = 0,030). Регрессионная модель (RI = KS + TE + Telegram_dummy) была статистически значимой (R² = 0,180; p < 0,001). Наибольший вклад в субъективную готовность вносил опыт тренировок (β = 0,32; p < 0,001). Вклад теоретических знаний не достигал статистической значимости (β = 0,15; p = 0,071), использование Telegram не оказывало прямого влияния на RI (β = –0,08; p = 0,412) [6–8]. 

Заключение. Обнаружен «когнитивный разрыв»: высокий уровень декларативных знаний не гарантирует практической готовности. Ключевым фактором формирования готовности выступают регулярные практические тренировки. Полученные данные обосновывают необходимость внедрения симуляционных занятий в образовательный процесс и обучения студентов информационной гигиене. 

×

About the authors

Igor Aleksandrovich Sychev

Burdenko Voronezh State Medical University

Email: school4mhm@gmail.com
ORCID iD: 0009-0004-8163-3121
Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Ludmila Evgenievna Mekhantieva

Burdenko Voronezh State Medical University

Email: medkat@vrngmu.ru
ORCID iD: 0000-0002-2439-3625

доктор медицинских наук

профессор

Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Daria Yurievna Dunaeva

Burdenko Voronezh State Medical University

Author for correspondence.
Email: dashadunaeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3923-1282

Ассистент 

Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

References

  1. McEwen B.S. Stress, adaptation, and disease. Allostasis and allostatic load. Ann N Y Acad Sci. 1998;840:33–44. doi: 10.1111/j.1749-6632.1998.tb09546.x
  2. Kashif M. Impact of terrorism on mental health among medical and dental students of Karachi. J Pak Med Assoc. 2020;70(5):925–928.
  3. Lindell M.K., Perry R.W. The protective action decision model: theoretical modifications and additional evidence. Risk Anal. 2012;32(4):616–632. doi: 10.1111/j.1539-6924.2011.01647.x
  4. Механтьева М.Л., Ерёмин Е.В. Комплексная гигиеническая оценка техногенной нагрузки на территории Воронежской области. Здоровье населения и среда обитания. 2024;32(1):28–35.
  5. Bonnet M.H., Arand D.L. Hyperarousal and insomnia: state of the science. Sleep Med Rev. 2010;14(1):9–15. doi: 10.1016/j.smrv.2009.05.002
  6. Johnson S.U., Ulvenes P.G., Øktedalen T., Hoffart A. Psychometric Properties of the General Anxiety Disorder 7-Item (GAD-7) Scale in a Heterogeneous Psychiatric Sample. Front Psychol. 2019;10:1713. doi: 10.3389/fpsyg.2019.01713
  7. Ronan K., Crellin K., Johnston D. Correlates of hazards education for youth: A replication study. Nat Hazards. 2009;53:503–526. doi: 10.1007/s11069-009-9444-6
  8. Vannucci A., Flannery K.M., Ohannessian C.M. Social media use and anxiety in emerging adults. J Affect Disord. 2017;207:163–166. doi: 10.1016/j.jad.2016.08.040

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies