An Epidemiological Emergency Resulting from the Importation of Smallpox to Moscow in 1959: A Comprehensive Analysis of Counter-Epidemic Measures from a Disaster Medicine Perspective


Cite item

Full Text

Abstract

This article provides a retrospective analysis of the smallpox outbreak in Moscow from 1959 to 1960, which was initiated by the importation of the virus from India via the artist A.A. Kokorekin. The study critically examines the various phases of the epidemic, the diagnostic inaccuracies encountered, and the unprecedented scale and severity of the implemented counter-epidemic measures. Emphasis is placed on analyzing the actions undertaken by governmental authorities and the healthcare system through the lens of contemporary disaster medicine: including mass vaccination, contact observation, and interdepartmental collaboration involving the KGB, the Ministry of Internal Affairs, and the Ministry of Health. Furthermore, the article draws parallels with current public health challenges, such as monkeypox and laboratory safety, and articulates essential lessons for the biosafety systems of the 21st century. The aim. To study the set of measures taken by the Moscow authorities to eliminate the smallpox outbreak (1959–1960) and evaluate them from the perspective of modern disaster medicine tactics in order to develop recommendations for strengthening the biological protection system. Materials and methods. We conducted a retrospective analysis of available archival materials, including documents from Rospotrebnadzor and the WHO, memoirs of participants in the events, as well as data from scientific journals and specialized publications covering this issue. The time frame of the study covered the period from 1959 to 2026. Results. The analysis showed that the set of emergency measures implemented in Moscow in 1959–1960 (total vaccination of more than 9.5 million people, strict isolation, and “ring vaccination”) made it possible to eliminate the smallpox outbreak in 44 days with a record low mortality rate (6.5%). The experience gained and the vaccine stocks created in the USSR formed the basis of the WHO's global strategy, ensuring the final eradication of smallpox worldwide by 1980. Conclusions. The smallpox outbreak of 1959–1960 became a benchmark example of a mobilized response to an epidemic in a megacity, demonstrating the decisive role of universal vaccination, strict isolation, and interagency coordination. Given the loss of population immunity after 1980 and the emergence of new threats (monkeypox, laboratory incidents), it is impossible to directly replicate the measures of the past, but the basic principles—centralized management, rapid deployment of reserves, and contact tracing—need to be adapted through digital technologies and modern legal mechanisms. Preserving historical experience and integrating it into disaster medicine plans is a necessary condition for preparedness for the biological challenges of the 21st century.

Full Text

Введение. Натуральная оспа на протяжении тысячелетий сопровождала человечество, оставляя миллионы смертей и след в культуре. Летальность при тяжелых формах достигала 30–40%. Перелом наступил на рубеже XVIII–XIX веков, когда Эдвард Дженнер в 1796 году провел первую вакцинацию, создав основу для последующей ликвидации оспы. В России вакцинация позволила резко снизить заболеваемость, и к середине XX века СССР более 20 лет оставался свободным от натуральной оспы.

Однако эпизод 1959–1960 годов в Москве показал, что инфекция способна проникнуть даже через «железный занавес». Завоз оспы художником А.А. Кокорекиным из эндемичной Индии вскрыл опасную иллюзию безопасности: врачи, десятилетиями не встречавшие оспу, утратили настороженность, а система здравоохранения оказалась не готова к быстрой диагностике. Цена ошибки — десятки заболевших и три жизни, а масштабы мобилизации стали беспрецедентными для мирного времени [4, 5].

Сегодня, спустя более сорока лет после ликвидации оспы (1980 г.), человечество вновь сталкивается с поксвирусами. Вспышка оспы обезьян 2022–2024 годов, затронувшая 117 стран, показала, что ортопоксвирусы способны быстро распространяться в глобализированном мире. Отмена плановой вакцинации привела к тому, что лица младше 45 лет не имеют специфического иммунитета, а у старших возрастных групп он значительно ослаблен. Любой лабораторный инцидент или акт биотерроризма могут спровоцировать эпидемическую катастрофу [6, 8]. В этих условиях изучение исторического опыта борьбы с оспой приобретает не только познавательное, но и практическое значение для адаптации проверенных стратегий к реалиям XXI века

Цель работы. Провести анализ противоэпидемических мероприятий, реализованных в Москве во время вспышки черной оспы в 1959–1960 годах, и оценить их с позиций современной медицины катастроф для извлечения уроков по обеспечению биологической безопасности.

Материалы и методы исследования. Для достижения поставленной цели был проведён ретроспективный анализ исторических и эпидемиологических источников. Изучены открытые архивные документы, мемуарная литература, научно-популярная литература публикации в научных журналах и материалы, размещенные на официальных ресурсах Роспотребнадзора и ВОЗ [7, 8]. Глубина поиска составила период с 1959 по 2026 год.

Результаты исследования. 1. Нулевой пациент и начало эпидемии. Источником заноса инфекции стал 53-летний художник, лауреат Сталинских премий Алексей Алексеевич Кокорекин, вернувшийся 23 декабря 1959 года из двухнедельной командировки в Индию, где оспа оставалась эндемичной. Предположительно, заражение произошло при контакте с телом умершего от оспы или воздушно-капельным путем в местах массового скопления людей.

Уже 24 декабря у Кокорекина появились симптомы: температура поднялась до 39,5 °C, возникли озноб, головная боль и боль в пояснице. Участковый терапевт, осмотрев пациента на дому, диагностировал «грипп средней тяжести», назначил постельный режим и анальгин. Эпидемиологический анамнез (пребывание в Индии) собран не был.

К 27 декабря состояние резко ухудшилось: появилась розеолезная сыпь. Бригада скорой помощи доставила пациента в больницу им. Боткина, где его госпитализировали в общее терапевтическое отделение с диагнозом «гриппозная пневмония». Кокорекин был помещен в двухместную палату. Полноценный эпиданамнез в приемном покое также не собрали, что привело к размещению больного в заразном периоде в общую палату без изоляции.

28 декабря состояние стало катастрофическим. Сыпь приобрела обильный геморрагический характер, покрыла все тело, включая ладони и стопы. Дежурные врачи расценили это как токсическую аллергию или заподозрили сыпной тиф. Приглашенный дерматовенеролог профессор Шеклаков выдвинул ошибочное предположение о злокачественной форме сифилиса, что дезориентировало лечащих врачей. К 29 декабря начали формироваться типичные оспенные пустулы, однако этот признак не был правильно истолкован.

В 5 часов утра 29 декабря 1959 года, так и не приходя в сознание, Кокорекин скончался. При жизни окончательный диагноз установлен не был. Тело кремировали без вскрытия.

 

2. Выявление вспышки и масштабы распространения инфекции. Сигналом к началу чрезвычайной ситуации стало 15 января 1960 года, когда у двух лиц, имевших контакт с Кокорекиным в Боткинской больнице (врач и пациент), был лабораторно подтверждён диагноз натуральной оспы. К этому моменту вирус уже распространился внутри стационара и за его пределы.

Эпидемиологическое расследование, проведённое с беспрецедентной оперативностью при участии КГБ и милиции, позволило восстановить все передвижения нулевого пациента с момента прибытия в Москву. Были выявлены и взяты на учёт пассажиры его рейса, таксисты, носильщики, соседи по дому, посетители и персонал поликлиники, где он наблюдался. Главным очагом оставалась больница им. Боткина. Методом убеждения и под угрозой уголовной ответственности были установлены все контактные лица: врачи, медсёстры, санитарки, пациенты, их родственники, студенты-практиканты.
Сформированы списки контактных первого, второго и третьего круга. Только по больнице их число достигло примерно 1500 человек. В масштабах города общее количество выявленных контактных составило 9342 человека. Из них 1210 человек, отнесённых к первому кругу (непосредственное общение с Кокорекиным либо с больными в первом поколении), были немедленно изолированы. Таким образом, общее число заболевших (включая самого Кокорекина) достигло 46 человек. Трое из них скончались: сам Кокорекин, врач и пациент Боткинской больницы. Последний случай заболевания зарегистрирован 3 февраля 1960 года. Общая продолжительность вспышки составила около 46 дней.

 

3. Организация и проведение противоэпидемических мероприятий. После подтверждения вспышки ситуация была признана чрезвычайной на высшем государственном уровне; доклады направлялись непосредственно в ЦК КПСС. Для руководства всеми мероприятиями создан объединённый чрезвычайный штаб, в который вошли руководители Минздрава СССР и РСФСР, главный санитарный врач страны, представители КГБ, МВД и Министерства обороны. Фактически Москва перешла на особый режим функционирования здравоохранения, близкий к военному положению.

Мероприятия разворачивались по следующим ключевым направлениям:

Изоляция и обсервация контактных. Весь 10-й корпус больницы им. Боткина, где находился Кокорекин, был немедленно закрыт на карантин. Вокруг корпуса выставлена вооружённая охрана МВД с приказом никого не выпускать и не впускать без санкции штаба. Медицинский и обслуживающий персонал переведён на казарменное положение. Для размещения контактных лиц развёрнуты обсерваторы на базе инфекционной больницы в Сокольниках, а также в московских гостиницах «Алтай» (на ВДНХ) и «Украина». Все обсерваторы строго охранялись, изоляция устанавливалась на 14 дней (максимальный инкубационный период). Находящиеся внутри (включая медперсонал) не имели права покидать учреждения. Зафиксирован показательный случай: один из контактных, самовольно покинувший обсерватор, попытался улететь из Москвы на пассажирском самолёте Ил-14, выполнявшем рейс Тбилиси — Москва. По указанию из Кремля самолёт был экстренно посажен в аэропорту Быково, взят в оцепление, все пассажиры и экипаж немедленно изолированы и отправлены в карантин.

Тотальная вакцинация населения.  Из государственных стратегических запасов извлечены миллионы доз оспенной вакцины (использовалась сухая вакцина Ливанского). Мобилизованы все ресурсы здравоохранения. Прививочные бригады работали круглосуточно. В первую очередь вакцинированы медицинские работники всего города, сотрудники милиции, транспортники, работники коммунальных служб. Затем кампания охватила всё население Москвы и ближайшего Подмосковья. За рекордно короткий срок — около двух недель (конец января 1960 года) — было привито более 9,5 миллиона человек. Вакцинация проводилась в том числе с использованием элементов принуждения: отказники могли быть изолированы как потенциальные источники опасности.

Дезинфекция и режимные ограничения. Проведена тотальная дезинфекция транспорта, общественных зданий, магазинов, театров и других мест массового пребывания. Закрыты все детские учреждения (детские сады, школы), высшие и средние специальные учебные заведения; отменены массовые мероприятия (спектакли, концерты, спортивные соревнования). Похороны умерших проводились по строгим санитарным правилам: тела подвергались дезинфекции, помещались в закрытые цинковые гробы и кремировались без прощания с родственниками.

Организация лечебной помощи в очагах.  К уходу за больными привлекались только лица с подтвержденным иммунитетом. Медицинский персонал работал в защитной одежде. Для терапии применялись противооспенный иммуноглобулин и противовирусный препарат метисазон.

 

4. Стратегия «кольцевой вакцинации» и ее значение для глобальной ликвидации эпидемии. Ключевым элементом успеха стала реализация стратегии «кольцевой вакцинации»: при выявлении каждого нового случая прививали всех лиц, проживавших или работавших в радиусе до 30 км от очага, а также всех контактных независимо от расстояния. Реализованная стратегия «кольцевой вакцинации» позволила резко снизить летальность (3 умерших из 46 заболевших — 6,5%, против 30–40% при естественном течении) и локализовать очаг за 46 дней, не допустив распространения за пределы столичного региона. Опыт, полученный в 1959–1960 годах, был систематизирован и в дальнейшем использован для организации противоэпидемической работы в СССР. В последующие годы (до 1980 г.) в Советском Союзе было локализовано 47 завозных очагов оспы, ни один из которых не перерос в эпидемию. Централизованное производство вакцины в центре «Вектор» достигло объема 2 миллиардов доз, что позволило обеспечить потребности СССР и экспортировать препараты в 70 стран мира. Эти меры внесли решающий вклад в глобальную программу ВОЗ по ликвидации оспы, успешно завершенную в 1980 году.

 

Заключение. Московская вспышка натуральной оспы 1959–1960 годов представляет собой уникальный исторический пример чрезвычайной ситуации эпидемиологического характера в крупнейшем мегаполисе. Проведенный анализ позволяет сформулировать ключевые уроки, значимые для современной системы медицины катастроф: ценность ранней диагностики, мобилизационная готовность и межведомственное взаимодействие, скорость вакцинации как ключевой фактор сдерживания.

Анализ событий 1959–1960 годов позволяет выделить универсальные принципы реагирования: централизованное управление, межведомственная координация, быстрое развертывание изоляционных мощностей и мобилизация материальных резервов. Эти принципы сохраняют актуальность и сегодня, однако требуют адаптации к современным условиям.

После отмены обязательной вакцинации в 1980 году население России (особенно лица моложе 45 лет) утратило иммунитет к натуральной оспе. Вспышки оспы обезьян 2022–2024 годов и лабораторные инциденты подтверждают, что угроза возврата оспы остается реальной. Прямое копирование жестких мер 1959 года в современном правовом поле невозможно. Сегодня требуется разработка протоколов, балансирующих между общественной безопасностью и соблюдением прав граждан, внедрение цифровых технологий для отслеживания контактов, совершенствование систем риск-коммуникации и поддержание материальных резервов (вакцины, противовирусные препараты — НИОХ-14, тековиримат).

Таким образом, московская вспышка черной оспы 1959–1960 годов остается эталонным примером мобилизационной готовности системы здравоохранения. Извлеченные уроки должны быть интегрированы в современные планы медицины катастроф и биологической безопасности. Сохранение исторической памяти об этих событиях служит важнейшим инструментом подготовки будущих поколений врачей к потенциальным вызовам XXI века.

×

About the authors

Anastasia Aleksandrovna Emelianova

Voronezh State Medical University named after N.N. Burdenko

Email: Nastunya2017@mail.ru
ORCID iD: 0009-0000-7222-9443
https://vk.com/nasstusikk

Student

Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Veronika Igorevna Samokhina

Burdenko Voronezh State Medical University

Email: veron.samokhina@yandex.ru
ORCID iD: 0009-0008-1198-7177
https://vk.com/samokhina__v

Student

Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Lyudmila Evgenievna Mekhantieva

Burdenko Voronezh State Medical University

Email: medkat@vrngmu.ru
ORCID iD: 0000-0002-2439-3625
SPIN-code: 6735-7330

Doctor of Medical Sciences, Associate Professor, Head of the Department of Disaster Medicine and Life Safety

Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

Darya Yuryevna Dunaeva

Burdenko Voronezh State Medical University

Author for correspondence.
Email: dashadunaeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3923-1282
SPIN-code: 8784-8828

Associate of the Department of Disaster Medicine and Life Safety

Russian Federation, 10 Studenchskaya Street, 394036, Voronezh, Russian Federation

References

  1. Васильев, К. Г. История эпидемий и борьба с ними в России в XX веке /К. Г. Васильев, А. Е. Сегал. - Москва : Медицина, 2001 - 256 с.
  2. Шувалова, Е. П. Инфекционные болезни: учебник / Е. П. Шувалова. — 8-е изд., испр. и доп. — Москва : ГЭОТАР-Медиа, 2016 — 784 с.
  3. Феннер, Ф. Натуральная оспа и ее ликвидация / Ф. Феннер [и др.]; пер. с англ. — Женева : ВОЗ, 1988 — 395 с.
  4. Бароян, О. В. Итоги полувековой борьбы с инфекциями в СССР и некоторые вопросы учения об эпидемическом процессе / О. В. Бароян. —Москва : Медицина, 1968 — 234 с.
  5. Ботвинкин А.Д., Брико Н.И., Вязовиченко Ю.Е., Габбасова Н.В., Каменева О.В., Мазина О.Л., Мамчик Н.П., Механтьева Л.Е., Миндлина А.Я., Онищенко Г.Г., Петрухина М.И., Суранова Т.Г., Чиж И.М. Эпидемиология чрезвычайных ситуаций - Москва, 2020.
  6. Онищенко, Г. Г. История и современные проблемы ликвидации особо опасных инфекций в России // Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии. — 2002 — № 4 — С. 17–23.
  7. Попова, А. Ю. Санитарная охрана территории Российской Федерации на современном этапе: риски биологической безопасности // Эпидемиология и инфекционные болезни. Актуальные вопросы. — 2024 — № 1 — С. 4–10.
  8. Ликвидация оспы: триумф отечественной медицины // Центргигиенического образования населения Роспотребнадзора: [сайт]. —Москва, 2023 — URL: https://cgon.rospotrebnadzor.ru/istoriya/istoriya-sanitarnogo-prosveshcheniya/istoriya-v-litsakh-/likvidatsiya-ospy-triumf-otechestvennoy-meditsiny/
  9. Официальный сайт Всемирной организации здравоохранения. Натуральная оспа. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.who.int/
  10. Хэвиленд, Давид. Дикая медицина. Шокирующие операции и факты из истории медицины / Дэвид Хэвиленд ; [перевод с английского Е. Д. Быковой]. - Москва : Эксмо, 2024. - 288 с. - (Книги, о которых говорят).
  11. Герсте, Рональд Дитмар. Великие болезни и болезни великих. Как заболевания влияли на ход истории / Рональд Д. Герсте ; [перевод с немецкого Ю. С. Кныш]. - Москва : Эксмо, 2024. - 384 с. - (Книги, о которых говорят).

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies