Zinaida Ermolyeva: life in service to science

Full Text

Введение. История российской и советской науки богата выдающимися учеными: первооткрывателями, новаторами, неутомимыми исследователями и педагогами. Их биографии для современных людей – неисчерпаемый источник вдохновения, моральной поддержки и основа формирования нравственных ориентиров. Яркий пример жизни, прожитой во имя науки и на благо человечества, представляет жизнь талантливой, неординарной и смелой женщины – Зинаиды Виссарионовны Ермольевой.

Цель работы. Изучение биографии З.В.Ермольевой, с акцентом на ее научно-практические достижения в период Великой Отечественной Войны.

Материалы и методы исследования. Нами был произведен анализ биографических материалов, касающихся жизни и работы З.В.Ермольевой.

Результаты исследования. Зинаида Виссарионовна Ермольева — выдающийся советский микробиолог и эпидемиолог, действительный член Академии медицинских наук СССР, создательница антибиотиков в СССР. Лауреат Сталинской премии первой степени. Зинаида Ермольева родилась 15 (27) октября 1898г. в семье зажиточного войского казачьего старшины, подъесаула Виссариона Васильевича Ермольева, на хуторе Фролов Донской губернии (ныне Фролово, Волгоградская область). Заканчивая с золотой медалью гимназию в г.Новочеркасске, она вдохновляется идеей спасения людей от холеры, убившей ее любимого композитора Петра Чайковского, и решает поступать на медицинский факультет Донского университета. Серьезную научную работу она начинает, будучи еще студенткой, и первый период ее исследований связан с изучением возбудителей азиатской холеры. В то время классический возбудитель холеры уже был хорошо изучен, но молодого ученого заинтересовало предположение о существовании холероподобных вибрионов, которые также могут вызывать болезнь. Во время вспышки холеры в Ростове-на-Дону в 1922г. она выделяет из организма больного светящийся холероподобный вибрион (который впоследствии стал носить ее имя), но чтобы окончательно доказать его этиологическую роль в холерной инфекции, требовался опыт на человеке. Ермольева решает поставить эксперимент на себе: 24 летняя женщина выбрала риск ради будущего спасения тысяч жизней. Холера протекала очень тяжело и едва не привела к летальному исходу. Опыт, который едва не кончился трагически, доказал, что некоторые холероподобные вибрионы также могут вызывать клинику истинной холеры. Далее она подтверждает различия в индивидуальной устойчивости к холерной инфекции, изучает механизм выработки иммунитета, предлагает оригинальные дифференциально-диагностические методы для определения холерных и холероподобных вибрионов, а также метод ускоренной диагностики холеры, определяет соотношение здорового носительства V. cholerae и больных с характерным холерным симптомокомплексом. Ее целью была защита людей, и она находит способ обеззараживания воды с помощью остаточного хлора. Этот метод лег в основу новых санитарных норм СССР.

После нескольких лет, во время которых она заведует бактериологическим отделением Северо-Кавказского бактериологического института, одновременно ассистируя на кафедре микробиологии Северо-Кавказского университета, она переезжает в Москву. Здесь в Биохимическом институте им. Баха (позже — Всесоюзный институт экспериментальной медицины (ВИЭМ)) с 1925г. она стала руководителем отдела биохимии микробов. В этот период она встречает своего первого мужа – Льва Александровича Зильбера, впоследствии выдающегося бактериолога, борца с чумой и энцефалитом, создателя советской школы медицинской вирусологии и исследователя рака. Свои «медовые месяцы» они проводят на стажировке в Институте Пастера в Париже и Институте Коха в Берлине – лучших научных центрах того времени.

Счастье двух ярких личностей, принадлежащих науке больше, чем чему бы то ни было, длилось недолго. Но даже после размолвки и развода З.В. Ермольева продолжает играть в судьбе гениального ученого судьбоносную роль. Именно она стала инициатором и добивалась рассмотрения ходатайств об освобождении ученого во время его трех ошибочно назначенных лагерных заключений. В этой борьбе за жизнь и справедливость выживали не многие: так, в 1938 г. был расстрелян ее второй муж – Алексей Александрович Захаров, который занимал должность руководителя эпидотдела Мечниковского института при НКЗ, был главным санинспектором Советского Союза – его забирают по нелепому доносу завистливого коллеги, и из застенков Лубянки он уже не вернулся. Близким сообщили, что он умер в тюремной больнице в 1940 году.

Пришедшая на смену этому личному ужасу Великая Отечественная Война становится новым испытанием. Испытание войной проходит и новое антимикробное вещество, полученное в лаборатории З.В. Ермольевой – холерный бактериофаг, ставший самым надежным и эффективным средством в борьбе с холерой еще во время вспышки холеры в Средней Азии в 1939 г. Первые тревожные сообщения о вспышке холеры под Сталинградом пришли летом 1942-го: когда немецкие дивизии подошли к Сталинграду вплотную, а потом вошли в город, холера косила их ряды не хуже русских пулеметов. Этот неожиданный союзник русской армии мог в одночасье стать ее врагом и двинуться дальше в тыл... По личному распоряжению И.В.Сталина ученая была переброшена в Сталинград на самолете с запасом бактериофагов. Начиная профилактические мероприятия, она заказывает из Москвы стратегическую партию препарата, но эшелон попадает под бомбежку. Тогда в специально созданной подземной лаборатории З.В. Ермольева налаживает собственное производство бактериофагов: препарат немедленно используется, сотрудницы лаборатории делают по 50 тысяч прививок в день. Тогда же по просьбе ученой разведчики выносят с занятой врагом территории трупы немецких солдат, погибших от холеры: этот материал дает возможность провести необходимые опыты. Тогда же, в конце 1942г., З.В. Ермольевой по прямому проводу звонит Сталин и задает три чрезвычайно важных вопроса: «Можно ли считать холеру побежденной? Не опасно ли держать под Сталинградом более миллиона людей? Не помешает ли эпидемия планам командования?» З.В. Ермольева отвечает, что на своем фронте она победу одержала, теперь слово за Красной армией.

Война также подталкивает ученую к усиленной работе над доказанным ею еще до войны, но осмеянным научным сообществом, свойствам плесени. О пенициллине было известно и ранее – в 1929 г. Александр Флеминг получил из плесени пенициллин, но выделить его в чистом виде у него не получилось, так как препарат оказывался весьма нестойким. Соотечественники Ермольевой также давно заметили лечебные свойства плесени: ею врачевала одна из сподвижниц Степана Разина - Алёна Арзамасская; с плесенью работали сотрудники петербургской военно-медицинской академии. В 1942 году Ермольевой уже были получены первые образцы пенициллина (крустозина) из грибка Penicillium crustosum, и их пытались по мере возможности применить для лечения раненых. Но получить его в достаточном количестве – крайне сложная задача для одной единственной лаборатории. В это же время приходит новость о получении пенициллина в Великобритании учеными Говардом Флори и Эрнстом Чейном. А готовый к производству крустозин Ермольевой советские ученые еще до войны и не думали воспринимать всерьез. Доказательства и разработанные идеи по производству крустозина нужно было получить в рекордные 4 месяца, иначе чиновники решат приобретать патент у англичан. Ермольева уговаривает отложить вопрос с патентом, налаживает небольшое производство. Препарат раздают хирургам, дерматологам, терапевтам, и отовсюду начинают поступать результаты. Испытания проходят в шести клиниках, и везде врачи восторженно отзываются о результатах: если препарат успевали вводить через один-два часа после ранения, то воспаление не развивалось, а больные сепсисом выживали. У Ермольевой появляются последователи не только в тылу, но и на фронте – налаживалось производство антибиотика в лабораториях Украинского фронта, Ташкента, Баку. Но Комитет по Сталинским премиям отклоняет работу лаборатории Ермольевой, обосновывая решение «отсутствием достаточного практического подтверждения». Видимо, ученому сообществу было проще признать первенство английских ученых, чем свою неправоту в отказе идеям Ермольевой. Конечно, Флори и Чейн были первыми, но сравнимы ли тепличные условия, в которых работали они, и голод, отсутствие отопления, электричества и оборудования в сочетании с притеснениями «сверху», сопутствующие деятельности советских микробиологов? Англичане сумели наладить промышленное производство пенициллина только в невоюющих США, Ермольева же делает это в 1944 г. в разрушенной фашистами стране, в нечеловечески тяжелых условиях.

Окончательным испытанием становится приезд Г. Флори в Советский Союз. Любезно передавая образцы своего пенициллина, микробиолог был крайне удивлен факту наличия в СССР аналогичного препарата и масштабом его производства. Тогда принимается решение о сравнительном испытании, в результате которого комиссия, состоявшая из представителей Наркомздрава, ВОКСа и прессы зачитало протокол: «...Клинический эффект был получен при лечении раненых как английским, так и русским препаратом. Однако, следует признать... что дозы пенициллина-крустозина ВИЭМ были, при равной клинической эффективности, значительно — до 10 раз — ниже оксфордского препарата...» Это была победа! Однако недоверие к советскому препарату оставалось. Требовалось широкое испытание препарата на фронте. Вместе с главным хирургом Красной Армии Н.Н. Бурденко проходит проверка препарата – результаты подтверждаются. Свою Сталинскую премию, полученную за открытие пенициллина (вместе с Л. М. Якобсон) в 1943 г., Зинаида Ермольева отдала в фонд обороны страны для строительства самолёта - на эти деньги был построен истребитель, на борту которого была надпись «Зинаида Ермольева».

С 1945 по 1947 г. Ермольева - директор Института биологической профилактики инфекций. В 1947 году на базе этого института был создан Всесоюзный научно-исследовательский институт пенициллина (позднее - Всесоюзный научно-исследовательский институт антибиотиков), в котором ученая заведовала отделом экспериментальной терапии. Одновременно, с 1952 г. и до конца жизни, она возглавляла кафедру микробиологии и лабораторию новых антибиотиков Центрального института усовершенствования врачей (ныне Российская медицинская академия последипломного образования).

Под руководством Ермольевой были разработаны и внедрены в производство многие лекарственные средства, такие как интерферон, бициллин, стрептомицин, тетрациклин и другие.

Ермольева опубликовала более 500 научных работ и 6 монографий. Под её руководством подготовлено и защищено около 180 диссертаций, в том числе 34 докторские.

В послевоенное время Зинаида Ермольева стала представителем Советского Союза во Всемирной организации здравоохранения. Она идеально подходила для этой почетной миссии: отлично знала иностранные языки, имела опыт работы в зарубежных исследовательских институтах, а также выдающиеся научные заслуги. Ермольева принимала активное участие в научных форумах в Париже, Праге, Будапеште, Милане, а также выступала на Всемирных конгрессах женщин. В 1956 г. учёная возглавила Комитет ВОЗ по антибиотикам и оставалась на этом важном посту до конца жизни.

В 1963 Ермольева удостоена звания Академика Академии Медицинских Наук СССР.

Заключение. Врач-новатор, крупная ученая, организатор здравоохранения и педагог – такой навсегда вошла в историю отечественной медицины Зинаида Виссарионовна Ермольева. Огромной заслугой Ермольевой является то, что она не только разрабатывала диагностические, профилактические и лечебные препараты, но и организовывала их промышленный выпуск. Вся её деятельность – блестящий пример органичного сочетания теории и практики. Жизненный путь З. В. Ермольевой – образец самоотверженного служения своему народу и избранной профессии, сохранения верности идеалам справедливости и гуманизма.

About the authors

Aleksandra Andreevna Tsybulina

Voronezh State Medical University named after N.N. Burdenko

Email: sasha_tsybulina@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-6642-2942
Russian Federation, 394036, Voronezh, Studencheskaya st., 10

Yuliya Lozinskaya

Voronezh State Medical University named after N.N. Burdenko

Author for correspondence.
Email: y_lozinskaya@mail.ru
ORCID iD: 0009-0001-1197-747X

Candidate of Medical Sciences, Assistant Professor of the Department of Microbiology

Russian Federation, 394036, Voronezh, Studencheskaya st., 10

References

Supplementary files

There are no supplementary files to display.