Научно-медицинский вестник Центрального ЧерноземьяНаучно-медицинский вестник Центрального Черноземья1990-472XФедеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Воронежский государственный медицинский университет имени Н.Н. Бурденко" Министерства здравоохранения Российской Федерации68310.18499/1990-472X-2003-0-11-53-57Original ArticleCLINICAL EFFICIENCY OF IMMUNOTHERAPY APPLIED AT EARLY POSTPSYCHIC PERIOD OF ALCOHOLISMAlekseevaD N-ShiryaevO Y-N.N. Burdenko VSMA1503200311535713032020Copyright © 2003, Научно-медицинский вестник Центрального Черноземья2003Актуальность. Для лечения больных, перенесших алкогольный делирий, применяется всё возрастающее число медицинских препаратов, негативно воздействующих на иммунологические показатели, усугубляя уже имеющиеся иммунометаболические расстройства, что, в свою очередь, приводит к ухудшению психосоматического состояния пациентов. В последние годы всё большую значимость приобретают средства стимуляции неспецифической системы резистентности, повышающие устойчивость организма путём включения эндогенного механизма. Одним из таких иммуномодуляторов является препарат двуспиральной РНК - ридостин. Современный этап его применения в клинической практике можно охарактеризовать как стадию накопления сведений, необходимых для уточнения схем лечения, определения перечня показаний. Целью исследования явилась оценка клинической эффективности комплексной терапии больных алкоголизмом с использованием иммуномодулятора ридостина. Материал и методы исследования. Под нашим наблюдением находилось 73 пациента мужского пола в возрасте 26-53 лет с диагнозом: «Зависимость от алкоголя, средняя (вторая) стадия. Абстинентное состояние (синдром отмены) с делирием». Больные в зависимости от применяемой терапии были распределены на следующие группы: 1-я (n=38) - традиционная ПФТ; 2-я (n=35) - ПФТ+Р. Контролем служили соответствующие показатели 28 практически здоровых доноров, сопоставимых по возрасту и полу. Комплексная схема психофармакотерапии включала ридостин в дозе 8 мг, растворённый в 2 мл 0,5% стерильного раствора новокаина. Выбор ридостина в качестве иммунотропного средства определялся его особыми свойствами: способностью регулировать иммунологические реакции через выработку эндогенного интерферона, метаболическими эффектами, обусловленными стимуляцией синтеза нуклеиновых кислот, белка, нормализацией эндокрино-медиаторной регуляции иммунологических реакций. Препарат вводили внутримышечно по 3 инъекции на курс лечения с интервалом в 48 часов между инъекциями. Все пациенты после выхода из психоза и по окончании цикла терапии были обследованы с помощью клинико-психопатологического метода с подробным анализом общих анамнестических сведений, особенностей «алкогольного анамнеза» с изучением психопатологической структуры психоза и оценкой объективного психического, соматического, неврологического статуса в режиме стационара. В работе были использованы методики оценки иммунного статуса, различные лабораторные методы исследования. Для оценки выраженности психопатологических, соматовегетативных и неврологических симптомов было проведено исследование с помощью стандартизированной клинической шкалы по четырёхбалльной системе, предложенной И.В.Бокий и И.П.Лапиным (1976) в модификации В.Н.Лакусты (1982), результаты которого были подвергнуты частотному анализу. Полученные результаты и их обсуждение. Как следует из данных рис.1, на начальном этапе терапии у 14% испытуемых выявлялось отсутствие психопатологических симптомов (0 баллов), 22% больных имели количественную оценку выраженности данных признаков в пределах 1 балла, 29% обследованных - 3-х баллов. Важное прогностическое значение имело обнаружение оценки «2 балла» у 45%пациентов, что свидетельствует о значительной выраженности психопатологической симптоматики у больных алкоголизмом на начальном этапе исследования. При анализе неврологической симптоматики у пациентов на начальном этапе исследования согласно шкале И.В.Бокий, И.П.Лапина в модификации В.Н.Лакусты выявлено превалирование 2-х баллов у подавляющего количества пациентов (клинический симптом «тремор» с оценкой 2 балла - у 73% обследованных, «локомоторная атаксия» - у 68%, «неустойчивость в позе Ромберга» - у 68%, а также выраженная интенция при выполнении пальценосовой пробы - у 76%). Частотный анализ позволил определить доминирующие показатели в соматовегетативном статусе пациентов: по клиническому признакам «физическая слабость», «ощущение боли и тяжести в голове» они достигали максимальных значений (4 балла у 86% и 22% больных соответственно). Ярко представлены были также признаки «снижение аппетита», «жажда», «гиперемия», «тошнота и рвота» (1 балл у 76%, 62%, 49%, 62% пациентов соответственно). Указанные показатели свидетельствуют о высокой степени выраженности соматовегетативных расстройств в этом периоде. Рис1. Выраженность клинических симптомов у больных алкоголизмом в раннем постпсихотическом периоде (начальный этап терапии) по итогам частотного анализа. В результате базовой психофармакотерапии (рис.2) отсутствие психопатологических симптомов (0 баллов) наблюдался у 65% больных, причём значительную динамику претерпевал симптом «нарушение сна» - 89% обследуемых имели оценку «0 баллов» и 11% - 1 балл. Положительная клиническая динамика выявлена в неврологическом статусе пациентов. Так, «0 баллов» по клиническому симптому «локомоторная атаксия» имело 72% пациентов, по признаку «тремор» и «проба Ромберга» - по 53% соответственно. Рис 2. Выраженность клинических симптомов у больных алкоголизмом после традиционного лечения по итогам частотного анализа. Значительно изменились следующие соматовегетативные признаки: «потливость», «жажда», «тахикардия», «учащение дыхания» у подавляющего количества обследуемых по завершении традиционной терапии отсутствовали. Однако, сохранялся достаточно высокий уровень выраженности ряда симптомов: «физическая слабость», «ощущение боли и тяжести в голове», «снижение аппетита» (3 балла у 23%, 1 балл у 61% и 19% соответственно), что, в целом, свидетельствует сохранении явлений астенизации у больных алкоголизмом при выписке из стационара после проведения традиционного лечения. На фоне комплексного лечения с применением иммуномодулятора у больных отмечалась положительная динамика: субъективно уменьшалось чувство усталости, подавленности и внутреннего напряжения, улучшалось настроение, сон, аппетит, редуцировалась неврологическая симптоматика. Выявлено значительное снижение выраженности клинических признаков, характеризующих изменения в соматовегетативном статусе пациентов. По итогам частотного анализа (рис.3) выявлено увеличение количества пациентов с минимальными балльными оценками по сравнению с результатами, полученными при традиционном лечении. Так, отмечена редукция признаков «отсутствие аппетита», «гиперемия», «ощущение боли и тяжести в голове» (в среднем у 12% пациентов). Рис 3. Выраженность клинических симптомов у больных после комплексного лечения с ридостином по итогам частотного анализа. Характер выраженности неврологических симптомов также смещается в область меньших значений: по клиническому признаку «тремор» 78% пациентов после комплексного лечения имели 0 баллов, по признакам «локомоторная атаксия», «проба Ромберга» - соответственно 100% и 76% больных. По сравнению с традиционной терапией лечение с иммуномодулятором ридостин привело к увеличению количества пациентов с отсутствием данных клинических признаков в среднем на 25%. Наименьшая положительная динамика выявлена при оценке психопатологической симптоматики: в сравнении с итогами, полученными при традиционной терапии она составила в среднем около 2%. При оценке признака «влечение к алкоголю» изменений выявлено не было. Выводы. Таким образом, сравнительный анализ результатов обследования группы больных алкоголизмом, получавших базовые препараты и ридостин, и группы пациентов с традиционной схемой лечения, показал, что при использовании иммуномодулятора редукция клинических симптомов составляет в среднем 7,5%, причём соматовегетативные признаки оказались наиболее чувствительными к комплексному воздействию, что свидетельствует о большом преимуществе комбинированного варианта лечения.1.Разводовский Ю.Е., Обухов С.Г., Козловский А.В. // Мед. новости. - 2001. - N 2. - С. 21-23.2.Chick R., Gough K., Falkowski W. et al. // Brit. J. Psyhiatry. - 1992. - N 161. - P. 84-89.3.Cornelius J.R., Salloum I.M., Ehler J.G. et al. // Arch. Gen. Psychiatry. - 1997. - V. 54, N 8. - P. 700-705.4.Garbutt J., West S., Carrey T. et al. // JAMA. - 1999. - N 281. - P. 1318-1325.