NEKOTORYE OSOBENNOSTI TEChENIYa I TAKTIKI VEDENIYa BOL'NYKh PRI SOChETANII SINDROMA DISPEPSII S ABDOMINAL'NYM OZhIRENIEM

Abstract


Проведение исследований по изучению психологического статуса, фактического питания и вкусовой чувствительности больных с синдромом диспепсии и в сочетании с ожирением представляется актуальным. В статье рассматриваются результаты исследования по изучению особенностей психологического статуса, фактического питания и вкусовой чувствительности больных с синдромом диспепсии и в сочетании с ожирением, особенности выявленных взаимосвязей и взаимовлияний изучаемых показателей, характеристик и процессов, перспективы оптимизации лечебно-профилактических мероприятий. В амбулаторно-поликлинических условиях обследовано 134 больных синдромом диспепсии (82 женщины и 52 мужчины) в возрасте от 20 до 60 лет (средний возраст 46,7±5,8), разделенные на две группы: - с синдромом диспепсии и нормальным ИМТ (40 пациентов), с синдромом диспепсии и алиментарным ожирением (94 пациента). Полученные данные и выявленные корреляционные взаимоотношения при исследовании психологического статуса, фактического питания и вкусовой чувствительности у больных синдромом диспепсии и ожирением свидетельствуют с одной стороны о возможности в перспективе рассматривать их нарушения в том числе как потенциальные факторы риска данной патологии, с другой стороны, открывают перспективный путь максимально индивидуализированной терапии синдрома диспепсии и ожирения.

По данным популяционных исследований, проведенных в Северной Америке, Европе и Австралии, общая распространенность симптомов диспепсии среди населения колеблется от 7 до 41% и составляет в среднем около 25% [16, 19, 20]. По разным данным, к врачам обращается лишь каждый второй-четвертый пациент с синдромом диспепсии. Эти больные составляют около 2-5% пациентов, приходящих на прием к врачам общей практики [13, 18]. Среди всех гастроэнтерологических жалоб, с которыми больные обращаются к этим специалистам, на долю симптомов диспепсии приходится 20-40 [12]. Высокая распространенность синдрома диспепсии среди населения определяет и большие расходы, которые несет здравоохранение на обследование и лечение таких пациентов. Почти 25% больных функциональной диспепсией обращаются к врачу более 4 раз в год [18]. Пациенты с функциональной диспепсией в 2,6 раза чаще берут больничный лист по сравнению с другими работниками [17] и пребывают в течение года на больничном листе на 3-4 недели больше по сравнению со средними показателями, рассчитанными для всего населения [19]. Современная концепция о синдроме диспепсии и ее вариантах стала активно разрабатываться в последние 15 лет. Первоначально (Римские критерии I, 1998) синдром диспепсии (от греч. dys - нарушение, peptein - переваривать) был определен как комплекс расстройств, продолжающихся свыше 3 мес и включающих в себя боли или ощущение дискомфорта в эпигастральной области, связанные или не связанные с приемом пищи, чувство переполнения в подложечной области после еды, раннее насыщение, тошноту, рвоту, отрыжку, изжогу или срыгивание, непереносимость жирной пищи [1,11,21]. Эти признаки получили название "Римских критериев I". Однако изменения в подходах к проблеме диспепсии, которые произошли в последние годы, заставили пересмотреть это определение. Так, случаи диспепсического симптомокомплекса с преобладанием изжоги были изъяты из синдрома диспепсии и включены в гастроэзофагеальную рефлюксную болезнь. Специально было обращено внимание на то, что боли, локализующиеся в области правого или левого подреберья, также не могут быть отнесены к синдрому диспепсии и должны рассматриваться отдельно. В настоящее время в соответствии с рекомендациями согласительного совещания Международной рабочей группы по совершенствованию диагностических критериев функциональных заболеваний ЖКТ, получившими название "Римских критериев III" (2006), синдром диспепсии определяется как ощущение боли или дискомфорта (тяжесть, переполнение, раннее насыщение), локализованное в подложечной области ближе к срединной лини [1]. Факторы, способствующие развитию функциональной диспепсии, остаются пока еще недостаточно изученными. Определенная роль отводится наследственным факторам. Было показано, что у детей с функциональными желудочно-кишечными расстройствами родители достоверно чаще страдают функциональными гастроинтестинальными заболеваниями, чем родители детей без упомянутых нарушений желудочно-кишечного тракта, причем в значительной части случаев наблюдается совпадение вариантов функциональных желудочно-кишечных расстройств у детей и родителей [12]. В последние годы был проведен ряд исследований, касающихся изучения роли полиморфизма некоторых генов в развитии функциональной диспепсии. Алиментарные погрешности играют, по мнению исследователей, определенную роль в развитии функциональной диспепсии. Все же было показано, что многие больные функциональной диспепсией избегают приема определенных пищевых продуктов из-за возможного последующего усиления диспепсических расстройств [2, 5, 7, 8]. К продуктам, которые такие пациенты переносят хуже всего, относятся красный перец, лук, майонез, орехи, цитрусовые, шоколад, кофе, газированные напитки [11]. Важную роль в развитии функциональной диспепсии могут играть психосоциальные факторы. В настоящее время установлено, что почти у всех пациентов развитию заболевания или ухудшению его течения предшествует хотя бы один из жизненно значимых хронических стрессовых факторов (семейных, производственных, финансовых, жилищных и др.) [3, 4, 6, 14]. Изучение эпидемиология избыточной массы тела и ожирения в отдельных регионах мира и России является весьма актуальной темой [9,15] и этому посвящено большое количество работ, однако взаимосвязям синдрома диспепсии и ожирения в настоящее время уделяется по нашему мнению недостаточно внимания. Анализ литературы, посвященной патофизиологическим и клиническим аспектам функциональной диспепсии, показывает, что эти вопросы пока еще очень далеки от своего окончательного решения. Противоречивость в оценках роли отдельных этиологических и патогенетических факторов в развитии заболевания, недостаточная эффективность применяющихся методов лечения связаны, по-видимому, с тем, что группа больных функциональной диспепсией является неоднородной как в патогенетическом, так и в клиническом отношении и что выделение двух ее основных клинических форм - синдрома боли в эпигастрии (язвенноподобного варианта) и пост-прандиального дистресс-синдрома (дискинетического варианта) - не исчерпывает всего многообразия клинических симптомов данного заболевания. С учетом вышеизложенного, проведение исследований по изучению психологического статуса, фактического питания и вкусовой чувствительности больных с синдромом диспепсии и в сочетании с ожирением представляется актуальным. Цель исследования - изучить особенности взаимосвязей психологического статуса, фактического питания и вкусовой чувствительности у больных с синдромом диспепсии и в сочетании с ожирением. Материалы и методы. Под нашим наблюдением находилось 134 больных синдромом диспепсии (82 женщин и 52 мужчины) в возрасте от 20 до 60 лет (средний возраст 46,7±5,8). Контрольную (1-ю) группу составили 20 практически здоровых пациентов. Все больные были разделены на две группы: 2-я - с синдромом диспепсии и нормальным индексом массы тела (ИМТ) (40 пациентов), 3-я - с синдромом диспепсии и алиментарным ожирением (94 пациента). Группы были сопоставимы по полу, возрасту, длительности и тяжести синдрома диспепсии. Критериями включения в исследование являлись: возраст - 20 - 60 лет; наличие синдрома диспепсии; отсутствие психических, инфекционных заболеваний и хронических соматических заболеваний в стадии декомпенсации. Помимо стандартного обследования, необходимого для диагностики синдрома диспепсии (функциональной диспепсии - ФД или органической диспепсии), всем больным проведено: оценка фактического питания с помощью компъютерной программы «Нутритест-ИП1», биоимпедансметрия, исследование вкусовой чувствительности к 6 основным вкусам по модифицированной методике определения вкусовой чувствительности [10], для оценки психологического статуса, пищевого поведения, аффективных расстройств, качества жизни - анкетирование по опросникам FPI, голландский опросник DQEB, шкале Гамильтона для определения тревоги (HARS), шкале Гамильтона для определения депрессии (HDRS) SF -36 (версия 1), соответственно. Все исследования проводились в соответствии с принципами «Надлежащей клинической практики» (Good Clinical Practice). Участники исследования были ознакомлены с целями и основными положениями исследования и подписали информированное согласие на участие. Локальный этический комитет одобрил протокол исследования. Полученные данные обрабатывали статистически с помощью программ «Microsoft Excel» 5.0 и «Statistica» 6.0 for Windows c применением пара- и непараметрических критериев. Критический уровень значимости при проверке статистических гипотез в данном исследовании принимали p=0,05. Результаты и обсуждение. Для выявления взаимозависимостей между клиническими показателями и личностными характеристиками пациентов синдромом диспепсии в сочетании с метаболическим синдромом нами был проведен корреляционный анализ данных. Корреляционные взаимозависимости, полученные между показателями внутри одной методики, а также связи слабой степени (r<=0,50) были исключены из анализа. Сильные корреляционные взаимосвязи (r>0,75) были выявлены между следующими показателями: изменение уровня боли (SF-36) - изменение выраженности симптома «соматическая тревога» (HDRS): r=0,78; невротичность (FPI) - изменение уровня ролевого психического функционирования (SF-36): r=-0,86; изменение уровня психического здоровья (SF-36) - изменение выраженности симптома «соматическая тревога» (HDRS): r=0,78; изменение общего балла тревоги (HARS) - изменение уровня ролевого психического функционирования (SF-36): r=0,88. Корреляционные взаимозависимости средней степени (0,5<r<=0,74) были получены по следующим парам показателей: эмоциональная лабильность (FPI) - изменение уровня ролевого физического функционирования (SF-36): r=-0,64; изменение уровня интенсивности боли (SF-36) - изменение выраженности симптома «чувство вины» (HDRS): r=0,52; изменение уровня психического здоровья (SF-36) - изменение выраженности симптома «поздняя бессонница» (HDRS): r=0,73; спонтанная агрессивность (FPI) - изменение уровня боли (SF-36): r=-0,51; изменение выраженности симптома «ажитация» (HDRS) - раздражительность (FPI): r=-0,67; изменение выраженности симптома «суточные колебания» (HDRS) - изменение уровня ролевого психического функционирования (SF-36): r=0,59; изменение выраженности общего балла депрессии (HDRS) - изменение уровня интенсивности боли (SF-36): r=0,75; изменение общего балла тревоги (HARS) - изменение выраженности общего балла депрессии (HDRS): r=0,68; изменение уровня общего состояния здоровья (SF-36) - тревожное настроение (HARS): r=0,55; изменение уровня интенсивности боли (SF-36) - длительность заболевания: r=-0,52; открытость (FPI) - изменение уровня психического здоровья (SF-36): r=0,56; средняя бессонница (HARS) - изменение уровня интенсивности боли (SF-36): r=0,58; изменение выраженности общего балла депрессии (HDRS) - изменение уровня интенсивности боли (SF-36): r=0,71; изменение выраженности симптома «работоспособность и активность» (HDRS) - депрессивность (FPI): r=0,69; депрессивное настроение (HARS) - депрессивность (FPI): r=0,77. Для анализа полученных корреляционных взаимозависимостей было подсчитано общее количество корреляционных пар. В целом, наибольшее количество связей (7) было обнаружено между изменениями показателей качества жизни (SF-36) и изменениями выраженности симптомов депрессии (HDRS). По одной корреляционной паре было получено среди показателей личности (FPI) и изменений тревоги (HARS), длительностью заболевания и изменениями показателей социального функционирования (SF-36), а также сдвигами выраженности симптомов депрессии (HDRS) и изменениями тревожности (HARS). Четыре корреляционные связи присутствуют среди показателей личности (FPI) и сдвигами выраженности симптомов депрессии (HDRS), а также среди показателей личности (FPI) и изменений показателей качества жизни (SF-36). Наконец, три корреляционные пары были выявлены между изменениями тревоги (HARS) и изменениями показателей качества жизни (SF-36). Таким образом, в ходе проведения корреляционного анализа данных, включающих в себя изменения показателей выраженности тревожных и депрессивных расстройств, изменения уровня качества жизни и значения личностных характеристик пациентов с функциональной диспепсией была получена 21 корреляционная связь сильной и средней степени. Особое внимание, на наш взгляд, следует уделить совокупности корреляционных связей между изменениями шкалы SF-36 «интенсивность боли» и симптомов депрессии опросника HDRS. Наличие данных корреляционных пар указывает на существование взаимозависимости между изменениями симптомов депрессии и уровня болевых ощущений у данного контингента больных. Статистический анализ показателей психологического статуса обследованных пациентов свидетельствует о значимом вкладе его изменений в исследуемую патологию, следовательно, изменения психологического статуса можно рассматривать как фактор риска данной патологии. Результаты исследования фактического питания среди обследованных пациентов 1-й контрольной, 2-й и 3-й групп представлены на Рис.1, Рис.2, Рис.3., Рис.4. Рис.1. Анализ фактического питания по энергоценности пищевого рациона. Рис.2. Результаты оценки фактического питания - потребление белка, общего жира, общих углеводов. При анализе данных проведенного обследования установлено, что по данным оценки фактического питания избыточная энергоценность рациона и избыточное потребление углеводов и жиров выявлена у больных 3-й группы, дефицит белка, витаминов, микро- и макроэлементов у больных и 2-й, и 3-й, и 1-й (контрольной) групп. Рис. 3. Анализ фактического питания - потребление холестерина, моно-и дисахаров, добавленного сахара, крахмала. Изменения порогов вкусовой чувствительности) при сравнении с контрольной группой к сладкому, кислому, горькому (p=0,05) в сторону повышения отмечались у 32 пациентов 2-й группы и у 68 пациентов 3-й группы. При этом статистически достоверные (р=0,05) отличия наблюдались у пациентов синдромом диспепсии выявлены при сравнении с контрольной группой по порогам вкусовой чувствительности ко всем шести исследуемым вкусам. Следует отметить, что изменения порогов вкусовой чувствительности к сладкому, кислому, горькому и уами были наиболее выражены, и отклонения были наиболее значимо выражены среди пациентов 3-й группы, у которых синдром диспепсии сочетался с ожирением, однако статистически недостоверно. Выявлены сильные достоверные (p<0,05) корреляционные cвязи между потреблением жиров и окружностью талии (ОТ) (r=0,78), углеводов и энергоценностью пищевого рациона (r=0,8), между ИМТ и потреблением добавленного сахара и холестерина (r= 0,82), показателем веса и тяжести течения заболевания, а также показателем жировой ткани (r=0,86), между показателями содержания общей жидкости, общей воды и безжировой массы и потреблением жира и добавленного сахара (r=0,84). Нами установлены сильные достоверные корреляционные связи (p<0,05) между порогом вкусовой чувствительности к горькому и кислому вкусу и весу, окружностью талии, обхвату бедер (r= 0,64-0,89), к соленому и энергоценности рациона (r=0,8), а также между уровнем потребления отдельных продуктов питания по данным оценки фактического питания по «Нутритест-1» и порогами вкусовой чувствительности - к кислому, сладкому и потреблением холестерина, r=0,66; 0,59; к горькому и потреблением общего жира, r = 0,53, к «умами» и потреблением белка r =0,56, к сладкому и потреблению крахмала, к металлическому вкусу и потреблению общего жира (r=0,85) и психологическими личностными характеристиками (к соленому, к уами и экстернальным типом пищевого поведения, r =0,56 и 0,62, к сладкому и эмоциогенным типом пищевого поведения, r = 0,71) и т.д.. Заключение. Полученные данные и выявленные корреляционные взаимоотношения при исследовании психологического статуса, фактического питания и вкусовой чувствительности у больных синдромом диспепсии и ожирением свидетельствуют с одной стороны о возможности в перспективе рассматривать их нарушения в том числе как потенциальные факторы риска данной патологии, с другой стороны, открывают перспективный путь новых возможностей оптимизации тактики ведения и индивидуализации в комплексной терапии при сочетании синдрома диспепсии и абдоминального ожирения. Проспективные, ретроспективные и др. исследования в этом направлении представляются весьма значимыми как с научной, так и с практической точки зрения.

M M Romanova

Voronezh State Medical University

A P Babkin

Voronezh State Medical University

  1. Логинов А.Ф. Маастрихт-3. Современная тактика диагностики и лечения инфекции Helicobacter pylori.// Фарматека. 2006; (127): 46-48. Рапопорт С.И., Романова М.М., Бабкин А.П. Суточный ритм приема пищи и вкусовая чувствительность у больных с синдромом диспепсии в сочетании с ожирением.// Клиническая медицина. 2013. Т. 91. № 9. С. 40-45. Романова М.М., Алексенко А.С. Особенности оптимизации организации школ здоровья в центре здоровья.// Вопросы диетологии. 2011. Т. 1. № 3. С. 6-7. Романова М.М., Махортова И.С., Алексенко А.С. Возможности организации школ здоровья при центре здоровья с участием психиатра и диетолога.// Прикладные информационные аспекты медицины. 2012. Т. 15. № 2. С. 61-64. (64-66) Романова М.М., Махортова И.С., Золотарёва И.В. Пищевое поведение, привычки питания и качество жизни у больных с синдромом диспепсии и ожирением.// Научно-медицинский вестник Центрального Черноземья. 2011. № 44. С. 186-190. Романова М.М., Махортова И.С., Романов Н.А. Объективизация оценки качества режима и суточного ритма питания.// Научно-медицинский вестник Центрального Черноземья. 2011. № 46. С. 25-29. Романова М.М. Пищевой статус и пищевое поведение у больных с синдромом диспепсии и в сочетании с метаболическим синдромом Романова М.М., Бабкин А.П. Особенности психоэмоциональ.// Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2011; 5; том XXI; Приложение: 173.ного статуса, качества жизни и вегетативного баланса у больных метаболическим синдромом в сочетании с синдромом диспепсии.// Российский кардиологический журнал. 2012; 4: 30-36.
  2. Романова М.М. и др. Анализ распространенности избыточной массы тела и ожирения среди населения, в том числе детского Воронежской области.// Вопросы детской диетологии. 2012; № 3: 47-49.
  3. Романова М.М., Бабкин А.П. Возможности оптимизации исследования вкусовой чувствительности в практическом здравоохранении и клинической практике.// Научно-медицинский вестник Центрального Черноземья. 2012; 47: 28-31.
  4. Шептулин А.А. Дифференциальный диагноз при синдроме диспепсии.// "Consilium medicum". 2002; Том 04; 3.
  5. Buonavolonta R, Goccorullo P., Boccia G. et al. Familial aggregation in children affected by functional gastrointestinal disorders // Gut; 2008; Vol.57;Suppl.II: A3.
  6. Holtmann G., Talley N.J. Clinician's manual on managing dyspepsia. - Life Science Communications. London, 2000: 88.
  7. Knill-Jones R.P. Geographical differences in the prevalence of dyspepsia // Scand. J.Gastroenterol. 1991; Vol. 26; Suppl.182:17-24.
  8. Koloski N.A., Talley N.J., Boyce Ph.M. Epidemiology and health care seeking in the functional GI disorders: a population-based study // Amer.J.Gastroenterol. 2002; Vol.97:.2290-2299.
  9. McQuaid K.R. Dyspepsia // Sleisenger and Fordtran's gastrointestinal and liver disease (Ed.: M.Feldmanetal.),7thed. - Philadelphia-London-Toronto-Montreal-Sydney-Tokyo. 2002:102-118.
  10. Muller-Lissner S., Koelz H.R Dyspepsiefibel. - Berlin-Heidelberg-New York. 1991: 67.
  11. Nyren О., Adami H.-O, Gustavsson S. et al. Social economic effects of non-ulcer dyspepsia // Scand.J.Gastroenterol. 1985; Vol.20; SUPPI.109: 41-45.
  12. Peura D. Meeting expectations in FD: clinical and regulatory objectives. Clinician's viewpoint // Functional dyspepsia: current evidence and cutting edge outcomes. Abstract book. Montreal; 2005: 16-18
  13. Tack J., Talley N.J., Camilleri M. et al. Functional gastroduodenal disorders // Gastroenterology. 2006; 130: 1466-1479.
  14. Talley N.J., Stanghellini V, Heading R.C. et al. Functional gastroduodenal disorders // Rome II. The Functional Gastrointestinal Disorders (Ed D.A.Drossman).- 2. Edition. Allen Press. 2000: 299-350.

Views

Abstract - 0

PDF (Russian) - 0

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies