COMPLICATIONS AND ERRORS OF SURGICAL TREATMENT OF DAMAGE TO THE THORACIC AND LUMBAR VERTEBRAE

Abstract


Over the past 70 years, the number of victims with spinal cord injury has increased by 200 times. Russia annually recorded about 8-9 thousand cases of spinal cord injury, in 80% of cases it is the prerogative of persons 15-45 years. The problem of treatment of victims with spinal injury is an acute problem of domestic neurosurgery. The article presents a review of the literature on the errors of neurosurgical treatment of injuries of thoracic and lumbar vertebrae. Of the main tactical errors, the authors identified inadequate instrumental fixation in extremely unstable fractures (type B and C). The paper deals with the causes of post-traumatic deformation of the spine. The following tactical errors are also identified: inadequate decompression, failure or failure in deformation correction, purposeful destruction of the rear support column. Technical error: violations in the technique of metal implantation, fracture and malposition rods; fracture, dislocation and mariposite pedicle screw. Close attention is paid to the mistakes made by the patient and the shortcomings of metal structures. Particular interest is paid to infectious (pneumonia, uroinfection, bedsores, suppuration of postoperative wounds) and neurological (liquorrhea, durotomy, radiculopathy) complications. The causes of these complications were studied in detail and measures to reduce them were proposed. In conclusion, the authors proposed ways to reduce the complications of surgical treatment of spinal cord injury.

Доля травмы позвоночника составляет 0,7-8,0% в структуре закрытой травмы и 5,0 -20,3% среди повреждений опорно-двигательного аппарата [1-4]. За последние 70 лет количество больных с позвоночно-спинномозговой травмой (ПСМТ) возросло в 200 раз [4-6]. В России ежегодно регистрируется около 8-9 тысяч случаев ПСМТ, на Украине - около 2-3 тысяч, в США - 15 тысяч [1, 3, 5, 7, 8]. Сочетанная ПСМТ фиксируется у 13-76% пострадавших [57]. При сочетанной ПСМТ летальность в 4 раза выше, чем при изолированной. Более чем в 80% случаев ПСМТ является прерогативой лиц 15-45 лет, соотношение мужчин и женщин - 3:1 [3, 6, 9]. Среди причин ПСМТ доминируют ДТП (27,1-43,0 %) и кататравма (15,8-63,2 %). Летальность при ПСМТ в основном зависит от тяжести повреждения спинного мозга (СМ) - до 37% пострадавших погибают на догоспитальном этапе. Инвалидность при ПСМТ варьирует в пределах от 57,5 до 96 %, а иногда достигает 100% [3]. ПСМТ первоначально определяют ортопедический аспект мероприятий (восстановление опорной и защитной функции позвоночника), а сдавление СМ и/или его корешков - нейрохирургический (восстановление функций СМ) [3]. Нестабильные поражения в нижнем грудном (ГОП) и поясничном отделах позвоночника (ПОП) из всех повреждений позвоночного столба встречаются наиболее часто - до 54,9% [10]. При травме ГОП и ПОП повреждение СМ наблюдается в 31-75% случаев [3]. Пациенты с ПСМТ насчитывают 2-3% от всех больных, госпитализируемых в нейрохирургические отделения [2]. Проблема лечения пострадавших с ПСМТ является острой проблемой отечественной нейрохирургии [5, 8, 11-13]. В 2015 г. по поводу ПСМТ в России были прооперированы около 8900 лиц. По большей части это объясняется тем обстоятельством, что в большинстве регионов России отсутствует современная система оказания неотложной высокоспециализированной медицинской помощи больным с ПСМТ [5, 8, 11, 13]. Большое значение имеет полноценное оснащение стационара диагностическим оборудованием (КТ, МРТ, С-дуга), современными имплантируемыми металлоконструкциями и наличием устойчивого финансирования [7, 12, 14-16]. Ошибки, возникающие при хирургическом лечении ПСМТ, можно распределить следующим образом: тактические, технические и ошибки допущенные больным. Выявленные осложнения на: неврологические, повреждения внутренних органов, инфекционные. По периоду возникновения ошибки и осложнения можно распределить на интраоперационные, ранние (до 2 недель) и поздние послеоперационные (свыше 2 недель) [17]. Тактические ошибки. Неадекватная инструментальная фиксация. Наиболее распространенной ошибкой установка короткосегментарного транспедикулярного остеосинтеза (ТПО) при нестабильных повреждениях (тип В и С) [14,18]. Потеря коррекции в данной ситуации приводит к формированию тяжелых комбинированных вторичных деформаций, зачастую со значительным дислокационным компонентом [19]. Известно, что при тяжелых разрушениях тел позвонков (ТП) процессы консолидации, как правило, протекают замедленно и часто неполноценно. В соответствии с процессами консолидации происходит и восстановление опороспособности поврежденных ТП. Следовательно, системы ТПО при тяжелых разрушениях ТП в течение длительного времени выполняют и несущую функцию позвонка [17]. Определение показаний к протезированию ТП в настоящее время является предметом множества дискуссий, однако при травме позвоночника типа В и С (по F. Magerl et al), оно является в априори необходимым [14,18-22]. Так же каждую металлоконструкцию необходимо обязательно обкладывать ауто- или аллокостью для формирования в последующем именно костного спондилодеза [18, 23]. X.-Y. Wang еt al. описывал рецидивы кифоза после проведения заднего короткосегментного ТПО по поводу переломов в ГОП и ПОП [24]. G.W. Lee еt al. изучали результаты протяженной ТПФ (2 позвонка выше и 2 ниже поврежденного) при различных повреждениях в ГОП и ПОП [25]. Авторы оценивали угол кифотической деформации в градусах и передний размер позвонка в процентах. Оказалось, что через два года произошло нарастание кифотической деформации на 3,7° и уменьшение переднего размера позвонка на 6%. У одного пациента из 27 пролеченных был выявлен перелом только одного транспедикулярного винта (ТПВ), что указывает на предпочтение протяженного ТПО перед короткосегментарной при ПСМТ. Неадекватная декомпрессия. Причинами сохраняющегося сдавления СМ и его корешков в позвоночном канале являются: отказ от выполнения декомпрессии, ляминектомия не на достаточном протяжении (обычно резекция дуги только сломанного позвонка), ошибки в определении уровня сдавления СМ (рисунок 1) [11, 23, 26- 28]. Недостаточная декомпрессия приводит к ущемлению СМ вследствие отека в декомпрессионном «окне» и формированию дистанционного некроза [29]. Доказано, что ламинэктомию нужно производить выполнять на один уровень выше и ниже перелома, иначе в малом ламинэктомическом «окне» происходит еще большее вторичное повреждение из-за ущемления CМ при продолжающемся отеке [12 ,21]. Рис. 1. Неадекватная декомпрессия корешков СМ (на уровне L4) после выполнения ТПО L3-L5 и неполной ляминектомии L4. Отказ или неудачи в коррекции деформации. Нестабильность, развивающаяся вследствие ненадежной стабилизации может сопровождаться образованием псевдоартроза на уровне на уровне инструментальной фиксации без проявления клинически прогрессирующей деформации и признаков компрессии СМ и корешков. Однако следует отметить, что тем больше угловая деформация при неустраненных кифозах на уровне зафиксированных сегментов, тем выше риск псевдоартроза. Угловая деформация <30 градусов приводит к хронической боли в области деформации (у 40-90% больных), что обусловлено перерастяжением дурального мешка, а при угловой деформации >30 градусов развивается компрессия СМ, вплоть до синдрома его поперечного поражения с развитием мелопатических изменений [28]. Кроме нестабильности и псевдоартроза вследствие неадекватного выбора стабилизации, причиной вертеброгенной боли может быть и так называемый синдром смежного сегмента. Некоторые авторы считают основополагающим фактором ригидность установленной конструкции, которая приводит к перегрузке прилежащих сегментов до 30-60%. Повреждение интактных суставов при ТПФ способствует формированию нестабильности [29]. Если в результате операции не устраняется сагиттальная и фронтальная деформация, прилежащий сегмент стремится компенсировать баланс и нормальную биомеханику позвоночника, при этом риск его повреждения увеличивается [28, 47-49]. Отказ от выполнения хирургической коррекции (рисунок 2), применение избыточной дистракции в ПОП приводит к сглаживанию поясничного лордоза и, как следствие, к статическим нарушениям [11]. Коррекция деформаций с помощью имплантатов возможна только при использовании современных лицензированных спинальных систем [11,30]. Рис. 2. Короткосегментарная фиксация (ТПО Th12-L2, ляминектомия L1) при переломе ТП L1. Невозможность выполнения коррекции кифотической деформации. Целенаправленное разрушение элементов задней опорной колонны. Как известно, фасеточно-лигаментозный комплекс играет большую роль в поддержании сагиттального баланса позвоночника [31, 32], поэтому неоправданные ляминофасетэктомии увеличивают риск возникновения вторичных деформаций [14,22]. Биомеханика ГОП такова, что в условиях физиологического кифоза основными элементами, обеспечивающими стабильность в сагиттальной плоскости, являются суставные отростки. Разрушение которых приводит к формированию грубых комбинированных вторичных деформаций, нередко сопровождающихся появлением или усугублением неврологической симптоматики. ПОП более устойчив к дислокациям в сагиттальной плоскости, что во многом обусловлено физиологическим лордозом, формой позвонков и мощным лигаментозным комплексом, поэтому сагиттальных смещений при повреждениях типа А после первичных ляминофасетэктомий не наблюдается. Однако суставные отростки ограничивают боковые, а также вращательные смещения, и удаление их в ряде случаев послужило причиной латеролистеза и умеренных ротационных деформаций [14]. Техническими ошибками в процессе имплантации металлоконструкций. Ошибки в технике имплантации металлоконструкции. Многократное формирование канала для ТПВ и его постановка в сломанную ножку приводит к нестабильности ТПФ [33, 34]. Отклонение траектории в проведениях ТПВ в различных плоскостях чревато осложнениями и встречается в 2,8-20,0 % [14,35-37]. Чаще перфорируется наружная стенка ножки дуги, вследствие чего ТПВ проходил кнаружи от ТП (рисунок 3). Рис. 3. Латеральная мальпозиция ТПВ в ТП L5 слева. Выход ТПВ за пределы ТП. При установке ТПВ полностью или частично экстрапедикулярно приводит к его прорезыванию и возникает потеря коррекции во фронтальной плоскости [14]. Смонтированная данная конструкция уже первоначально становится недостаточно стабильной, возникает микроподвижность в области фиксации, что приводит к появлению вертеброгенного болевого синдрома, резорбции костной ткани вокруг ТПВ и их миграции [28,38]. Так же при проведении ТПВ перфорируются нижняя (рисунок 4) или верхняя кортикальные стенки ножки позвонка с проваливанием его в диск [10, 11,33,38,39]. Рис. 4. ТПВ располагается в фораминальном отверстии. Мальпозиция ТПВ при разрушении нижней и медиальной стенки ножки (рисунок 5) может приводить к повреждению и компрессии невральных структур, что в дальнейшем является причиной стойких корешковых болевых синдромов [28,38,39]. Медиальная мальпозиция считается, если ТПВ располагается более 1\\3 своего диаметра в позвоночном канале или более 2 мм. [40]. Медиальное отклонение ТПВ более 6 мм. увеличивает риск повреждения СМ (особенно выше L2 позвонка) и его корешков. Рис. 5. Медиальная мальпозиция ТПВ в ТП L1 справа. ТПВ на весь диаметр располагается в позвоночном канале. При выявлении клинических и рентгенологических и признаков мальпозиции ТПВ единственная тактика оперативного лечения заключается в проведении повторного оперативного вмешательства [34, 35, 40,41]. Корректной установки ТПВ можно достичь при соблюдении следующих условий: применение интраоперационной визуализации (С-дуга, компьютерная томография, нейронавигация), знание анатомии позвоночника, проведение предоперационного планирования (измерение размеров ножек, углов для введения ТПВ), применение сертифицированных имплантов [28,42]. Установка ТПВ диаметром, не соответствующим размеру ножки позвонка, также способствует процессу резорбции [28,34,43]. Появление на спондилограммах резорбционного ареола в зоне контакта винта и костной ткани - один из первых признаков псевдоартроза и несостоятельности ТПВ. Дестабилизация ТПО за счет резорбции вокруг ТПВ колеблется от 1,7 до 9 % [33]. Кроме того, на развитие несостоятельности конструкции влияет направление ТПВ при установке [28]. В последние годы при травматических деформациях часто используют полиаксиальные ТПВ, удобные при установке и моделировании стержня. Однако, по данным проведенных исследований, использование полиаксиальных ТПВ снижает ригидность конструкции, приводит к нарушению жесткости блока ТПВ-стержень и в дальнейшем может стать причиной костной резорбции. В связи с этим на практике комбинируют моно- и полиаксиальные ТПВ [28]. Перелом и мальпозиция стержней, перелом и дислокация ТПВ. Встречается в 2,8-18,0% случаев [34, 39]. Причинами этого осложнения бывают: дефекты в крепеже ТПВ к стержням или пластинам (перекос или недотягивание гайки, срезание резьбы с гайки при ее перетягивании), несоответствие размеров фиксаторов и массы позвонков (тонкие или короткие ТПВ), частичное вывинчивание ТПВ после его установки (обычно это бывает с моноаксиальными ТПВ, которые вывинчивают для укладки в него стержня), неадекватная фиксация, отсутствие спондилодеза и выраженный остеопороз (приводит в подвижности ТПВ) [33, 42]. При многоуровневой ТПО необходимо стержни изгибать в соответствии физиологическим изгибам ГОП и ПОП, чтобы стержень не вырвал ТПВ из ТП [42]. Ошибки, допущенные пациентом. Данные осложнения в настоящее время являются следствием неадекватного послеоперационного ведения пациентов, которым разрешена ранняя и чрезмерная активность и несоблюдение реабилитационного режима [14, 26]. Несанкционированные лечащим врачом попытки ходьбы, сидения, прекращения фиксации корсетом и физических нагрузок должны быть предупреждаемы четкими инструкциями, зафиксированными в медицинской документации [34,39]. Это может привести к переломам и мальпозиция стержней, переломам и дислокациям ТПВ [34, 39]. Профилактика переломов стержней и ТПВ основывается на широком применении переднего спондилодеза [10, 30, 34, 44-46]. Ошибки, связанные с недостатками металлоконструкций. Некачественные металлоимпланты в настоящее время все также иногда встречаются в практике нейрохирурга [47-49]. Дефекты металла, недостаточная толщина штанг, чрезмерно сложная конструкция гаек и запирающего устройства [30, 33, 50]. В настоящее время имеется множество производителей сертифицированных и хорошо зарекомендовавших себя имплантов для ТПО и вентрального спондилодеза: «Stryker», «КОНМЕТ», «TRAUSON», «Медин-Урал», «ZIMMER», «ОСТЕОСИНТЕЗ», «Медбиотех» и др. [51-59]. Инфекционные осложнения. Нагноение операционной раны встречается в 2,0-5,5 % и зависит от ряда причин [10, 33, 36]. Основная - это ослабленный иммунитет за счет травмы и фоновой иммунодепрессии (у лиц без определенного места жительства, ослабленных различной хронической патологией, инфекциями, алкоголизмом). [27, 29, 42, 44]. Другими причинами является кровопотеря более 800 мл., сахарный диабет, ожирение [42]. При нагноении операционной раны проводится ревизиция и санация раны с ее приточно-отточным дренированием, назначают массивную антибактериальную терапию и заживляют рану через вторичные швы [45]. Глубокие воспалительные процессы (флегмона, абсцесс, спондилит) встречается в 0,6-3,0 % случаях [44, 45]. Широкое внедрение в хирургическую практику методов имплантации массивных инородных тел привело к увеличению числа поздних воспалительных осложнений. Одни вертебрологи считают, что причиной развития мягкотканных воспалительных реакций является нестабильность зафиксированного сегмента, приводящая к травматизации прилежащих тканей металлоконструкцией, а так же имбибицией их частицами металла[28]. При дальнейшем нарастании нестабильности и снижении иммунореактивности организма происходит активация вялотекущего воспалительного процесса с образованием свищевых ходов, глубоким распространением в костные структуры и вовлечением эпидурального пространства позвоночного канала[28]. Однако большинство авторов придерживаются мнения, что эти воспалительные явления носят инфекционный характер. Причиной инфекции является нормальная флора кожи человека, проникающая в рану в период первичной операции с последующим холодным периодом [28]. У 30-70% пациентов формируется уроинфекция, обусловленная постоянным мочевым катетером, установленным в связи с нарушением функции тазовых органов. Присутствие воспаления мочеполовой системы коррелирует и с появлением других осложнений: ТЭЛА, сепсисом, дисбактериозом, парезом кишечника, пролежнями. Профилактикой уроинфекции представляется отказ от использования постоянного катетера и переход на периодическую катетеризацию 4-6 раз в день. При ассистируемом опорожнении мочевого пузыря необходимо контролировать у пострадавшего количество выделяемой мочи, которое в целях профилактики воспалительных заболеваний не должно превышать 400 мл. В противном случае кратность суточных катетеризаций следует увеличить. Желательно использование одноразовых катетеров с любрикантами (покрытые поливинилпирролидоном) вплоть до формирования спинального автоматизма [42]. Развитие пневмонии у лиц с ПСМТ (обычно на 5-6-е сутки) обусловлено как сочетанной травмой с повреждением грудной клетки, так и осложненным характером перелома позвоночника, а так же - аспирация и гипостатический компонент. Количество пострадавших с пневмонией в группе лиц с изолированной ПСМТ достоверно ниже. Сочетанность ПСМТ увеличивает количество пострадавших с пневмонией, но не влияет на сроки ее появления, которые одинаковы в двух группах, что свидетельствует о единых механизмах развития пневмонии независимо от вида травмы. Развитие пневмонии коррелирует с тяжестью общего состояния больного. Зная высокую частоту развития пневмонии у больных с осложненной ПСМТ (шейный и грудной уровни) нужно производить аускультацию легких каждый день. При подозрении на развитие пневмонии надо выполнить рентгенографию легких, а при длительно текущем процессе - рентгеновскую компьютерную томографию органов грудной клетки. С целью профилактики пневмонии проводят: дыхательную гимнастику, раннюю активизацию, вибромассаж грудной клетки, санационную бронхоскопию, ЛФК, массаж [18, 42]. Высок риск образования пролежней у больных с осложненной и сочетанной ПСМТ. Наличие пролежней увеличивает средний койко-день и способствует возникновению целого ряда осложнений: сепсиса, ТЭЛА, печеночной и почечной недостаточностей. В стационарах, занимающихся лечением ПСМТ, развития пролежней не допускают. Доказано, что повороты пострадавшего с первого часа после поступления и должный уход значительно дешевле обходятся, чем последующее лечение пролежней, которое затягивается на месяцы и не позволяет проводить полноценную раннюю реабилитацию пациентов. Вылечить пролежень значительно труднее и дороже, чем его не допустить [42]. Сочетание уроинфекции, пневмонии, пролежней у 5% пострадавших с ПСМТ приводит к развитию сепсиса. Неврологические осложнения. После проведения ТПО составляет от 1,1 до 21 % [33, 44, 46]. Дуротомия с развитием ликвореи - 4,2%, транзиторная нейропраксия - 2,4%, стойкое повреждение корешков СМ - 2,3% [17,33]. При интраоперационном повреждении дурального мешка в момент постановки ТПВ проводится тампонирование гемостатической губкой костного канала и переустановка ТПВ [50]. Герметизация твердой мозговой оболочки -основное мероприятий для профилактики осложнений в постоперационном периоде [55]. Доказано, что оптимальным методом закрытия дефекта твердой мозговой оболочки при ПСМТ представляется расширяющая пластика [56, 57]. В настоящее время описаны различные варианты расширяющей пластики с использованием аутологичного жира, фасции и мышечного лоскута, ксенотрансплантатов, синтетических заменителей твердой мозговой оболочки и их комбинации с фибриновым клеем [50, 60]. После зашивания твердой мозговой оболочки нужно провести пробу Квеккенштедта, Стуккея [18, 42]. При развитии ликвореи из раны накладывают дополнительные швы на кожу, давящую повязку, назначают строгий постельный режим [45]. Выводы. Актуальной проблемы осложнений и ошибок при хирургическом лечении ПСМТ сохраняется и при наличии существеных достижений в нейрохирургии. Мероприятия, направленные на предупреждения ошибок и осложнение при ТПО, включают в себя обоснование числа фиксируемых позвонков и вариантов установки металлоконструкции, индивидуальный подбор ТПВ по диаметру и длине погружной части, их корректная установка, а так же правильное ушивание и дренирование раны.

A V Yarikov

Volga Regional Medical Center

O A Perlmutter

Volga Regional Medical Center

A P Fraerman

Volga Regional Medical Center

A A Boyarshinov

Volga Regional Medical Center

A G Sosnin

Volga Regional Medical Center

I V Gunkin

Volga Regional Medical Center

S E Tikhomirov

Volga Regional Medical Center

  1. Алгоритмы диагностики и лечения пациентов с сочетанной позвоночно-спинномозговой травмой // Гринь А.А., Некрасов М.А., Кайков А.К., Ощепков С.К., Львов И.С., Иоффе Ю.С., Крылов В.В. // Хирургия позвоночника. 2012. № 1. С. 8-18.
  2. Рекомендательный протокол лечения острой осложненной и неосложненной травмы позвоночника у взрослых (Ассоциация нейрохирургов РФ). Часть 1. // Крылов В.В., Гринь А.А., Луцик А.А., Парфенов В.Е., Дулаев А.К., Мануковский В.А., Коновалов Н.А., Перльмуттер О.А., Сафин Ш.М., Кравцов М.Н., Манащук В.И., Рерих В.В. // Вопросы нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко. - 2014. Т. 78. № 6. С. 60-67.
  3. Морозов И.Н. Эпидемиология позвоночно-спинномозговой травмы. / Морозов И.Н., Млявых С.Г. // Медицинский альманах. 2011. № 4 (17). С. 157-159.
  4. Ближайшие и отдаленные результаты хирургического лечения позвоночно-спинномозговой травмы грудного и поясничного отделов. // Усиков В.Д., Воронцов К.Е., Куфтов В.С., Ершов Н.И. // Травматология и ортопедия России. 2014. № 2 (72). С. 37-44.
  5. Гринь А.А. Множественные и многоуровневые повреждения позвоночника (Часть 1). / Гринь А.А., Николаев Н.Н., Горохова Е.Н.// Нейрохирургия. 2008. № 3. С. 47-55.
  6. Возможность использования интегральных систем оценки тяжести травмы у пострадавших с повреждением позвоночника на этапе поступления в стационар. // Глазков Р.В., Берснев В.П., Верещако А.В., Позин В.В., Маршалкин С.М. // Скорая медицинская помощь. 2012. Т. 13. № 2. С. 80-83.
  7. Ахмеджанов Ф.М. Алгоритм лучевого исследования при закрытой травме нижнешейного отдела позвоночника. / Ахмеджанов Ф.М., Карякина У.В., Гринь А.А. // Нейрохирургия. 2007. № 3. С. 43-49.
  8. Баринов А.Н. Организация помощи пострадавшим с позвоночно-спинномозговой травмой в Архангельской области. / Баринов А.Н., Кондаков Е.Н. // Нейрохирургия. 2011. № 3. С. 73-78.
  9. Современные подходы к лечению пациентов с позвоночно-спинальной травмой. // Сороковиков В.А., Бывальцев В.А., Калинин А.А., Панасенков С.Ю., Егоров А.В. // Acta Biomedica Scientifica. 2011. № 1-2 (77). С. 272-274.
  10. Говенько Ф.С. Исходы хирургического лечения пациентов с нестабильным поражением позвонков грудной и поясничной локализации. / Говенько Ф.С., Монашенко Д.Н., Лукин Д.С.// Вестник Российской военно-медицинской академии. 2012. № 1 (37). С. 150-153.
  11. Дудаев А.К. Причины неудовлетворительных анатомо-функциональных результатов лечения больных с переломами грудного и поясничного отделов позвоночника / Дудаев А.К., Хан И.Ш., Дупаева Н.М. //// Хирургия позвоночника. 2009. № 2. С. 17-24.
  12. Аганесов А.Г. Хирургическое лечение осложненной травмы позвоночника - прошлое и настоящее. / Аганесов А.Г. // Хирургия. Журнал им. Н.И. Пирогова. 2013. № 1. С. 5-12.
  13. Баринов А.Н. Клинико-статистическая характеристика острой позвоночно-спинномозговой травмы. / Баринов А.Н., Кондаков Е.Н. // Хирургия позвоночника. 2010. № 4. С. 15-18.
  14. К вопросу о причинах развития вторичных посттравматических деформаций грудного и поясничного отделов позвоночника // Шульга А.Е., Зарецков В.В., Островский В.В., Арсениевич В.Б., Смолькин А.А., Норкин И.А // Саратовский научно-медицинский журнал. 2015. Т. 11. № 4. С. 570-575.
  15. Лечение больных с осложненными и неосложненными повреждениями позвоночника при сочетанной травме // Крылов В.В., Гринь А.А., Иоффе Ю.С., Казначеев В.М., Николаев Н.Н., Некрасов М.А. // Хирургия позвоночника. 2005. № 4. С. 8-14.
  16. Организация специализированной медицинской помощи пациентам с неотложной хирургической патологией позвоночника // Щербук Ю.А., Багненко С.Ф., Дулаев А.К., Дулаева Н.М., Аликов З.Ю. // Хирургия позвоночника. 2011. № 2. С. 67-73.
  17. Прудникова О.Г. Подходы к классификации ошибок и осложнений наружной транспедикулярного остеосинтеза. / Прудникова О.Г. // Медицинский альманах. 2012. № 5 (24). С. 171-174.
  18. Гринь А.А. Осложнения и их профилактика у больных с позвоночно-спинномозговой травмой (Часть 2). /. Гринь А.А., Кайков А.К., Крылов В.В. // Нейрохирургия. 2015. № 1. С. 55-66.
  19. Сочетанная черепно-мозговая травма // Фраерман А.П., Сыркина Н.В., Железин О.В., Гомозов Г.И., Акулов М.С., Алейников А.В. // Поволжье. Нижний Новгород. 2015: 204 с.
  20. Рекомендательный протокол лечения острой осложненной и неосложненной травмы позвоночника у взрослых (Ассоциация нейрохирургов РФ). Часть 3. // Крылов В.В., Гринь А.А., Луцик А.А., Парфенов В.Е., Дулаев А.К., Мануковский В.А., Коновалов Н.А., Перльмуттер О.А., Сафин Ш.М., Кравцов М.Н., Манащук В.И., Рерих В.В. // Вопросы нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко. 2015. Т. 79. № 2. С. 97-110.
  21. Рамих Э.А. Повреждения грудного и поясничного отделов позвоночника. / Рамих Э.А. // Хирургия позвоночника. 2008. № 2. С. 94-114.
  22. Дулаев А.К. Позвоночно-спинномозговая травма. / Дулаев А.К., Мануковский В.А., Кутянов Д.И.// Санкт-Петербургский НИИ скорой помощи им. И.И. Джанелидзе, под ред. проф. В.Е. Парфенова. Санкт-Петербург ООО "Фирма «Стикс»". 2018. С 48.
  23. Сдавление головного мозга при изолированной и сочетанной черепно-мозговой травме. // Фраерман А.П., Кравец Л.Я., Шелудяков А.Ю., Трофимов А.О., Балябин А.В. // Поволжье. 2008. С.328.
  24. Kyphosis reccurence after posterior short-segment fixation in thoracolumbar burst fractures. // Wang X.-Y., Dai L.-Y., Xu H.-Z. [et al.] // J. Neurosurg.Spine. 2008. Vol. 8. № 3. P. 246.
  25. The efficacy of percutaneous long-segmental posterior fixation of unstable thoracolumbar fracture with partial neurologic deficit. // Lee G.W., Jang S.J., m Kim J.D., Son J.H., Jang J.H. // Asian Spine J. 2013. Vol. 7(2).P.81-90.
  26. Ревизионные операции в хирургическом лечении повреждении грудного и поясничного отделов позвоночника // Афаунов А.А., Басанкин И.В., Кузьменко А.В., Мишагин А.В. // Вестник физиотерапии и курортологии. 2015. Т. 21. № 2. С. 98.
  27. Перльмуттер О.А. Травма позвоночника и спинного мозга: неотложная диагностика и лечение. / Перльмуттер О.А., Григорьева В.Н., Курилина Л.Р. // Нижний Новгород, НижГМА 2016. С. 96.
  28. Нейрохирургия. Том№2. Под редакцией профессора Древаля О.Н.
  29. Стабильная и динамическая фиксация при повреждениях и дегенеративно-дистрофических заболеваниях позвоночника // Зуев И.В., Давыдов Е.А., Берснев В.П., Ильин А.А., Коллеров М.Ю. // Хирургия позвоночника. 2009. № 3. С. 8-13.
  30. Передние декомпрессивно-стабилизирующие операции при осложненной травме грудного и грудопоясничного отделов позвоночника // Луцик А.А., Бондаренко Г.Ю., Булгаков В.Н., Епифанцев А.Г. // Хирургия позвоночника. 2012. № 3. С. 8-16.
  31. A new classification of thoracolumbar injuries: the importance of injury morphology, the integrity of the posterior ligamentous complex, and neurologic status.// Vaccaro AR, Lehman RA, Hurlbert RJ, et al.// Spine 2005. Vol. 30. P. 2325-2333.
  32. Афаунов А.А. Рабочая классификация травматических стенозов позвоночного канала для повреждений нижнегрудного и поясничного отделов позвоночника / Афаунов А.А., Кузьменко А.В. // Кубанский научный медицинский вестник. 2016. № 2 (157). С. 13-19.
  33. Ошибки и осложнения транспедикулярной фиксации позвоночника погружными конструкциями // Бердюгин К.А., Чертков А.К., Штадлер Д.И., Климов М.Е., Бердюгина О.В., Бетц А.Е., Гусев Д.А., Новицкая Е.В.// Фундаментальные исследования. 2012. № 4-2. С. 425-431.
  34. О неудовлетворительных исходах транспедикулярной фиксации позвоночника // Бердюгин К.А., Чертков А.К., Штадлер Д.И., Бердюгина О.В. // Хирургия позвоночника - 2010. - № 4. С. 19-24.
  35. Авторские системы для профилактики мальпозиции резьбовых транспедикулярных винтов при фиксации позвоночника погружными конструкциями // Бердюгин К.А., Бердюгина О.В., Штадлер Д.И., Гусев Д.А., Штадлер В.Д. // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 6. С. 5.
  36. Кокушин Д.Н. Хирургическое лечение нестабильных повреждений грудного и поясничного отделов позвоночника. / Кокушин Д.Н., Белянчиков С.М., Мурашко В.В. // Исторические аспекты. Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. 2016. № 11-3. С. 442-450.
  37. Бердюгин К.А. К вопросу о неудовлетворительных исходах транспедикулярной фиксации позвоночника / Бердюгин К.А., Кутепов С.М. // Уральский медицинский журнал. 2010. № 7 (72). С. 103-107.
  38. Монашенко Д.Н. Интраоперационные осложнения в спинальной хирургии / Монашенко Д.Н., Бадалов В.И., Кистень В.К.// Вестник Российской военно-медицинской академии. 2016. № 4 (56). С. 217-223.
  39. Внеочаговый транспедикулярный остеосинтез в лечении повреждений позвоночника. Основные ошибки и осложнения // Бердюгин К.А., Чертков А.К., Климов М.Е., Бердюгина О.В., Новицкая Е.В., Макурин С.А. // Современные проблемы науки и образования. 2012. № 5. С. 10.
  40. Бердюгин К.А. Алгоритм оперативного лечения у больных с переломами грудных и поясничных позвонков. / Бердюгин К.А. // Фундаментальные исследования. 2013. № 9-4. С. 591-595.
  41. Бердюгин К.А., Бердюгина О.В. Остеосинтез позвоночника аппаратами внешней фиксации (обзор литературы). / Бердюгин К.А., Бердюгина О.В. // Фундаментальные исследования. 2013. № 9-4. С. 765- 768.
  42. Гринь А.А. Осложнения и их профилактика у больных с позвоночно-спинномозговой травмой (Часть 1). / Гринь А.А., Кайков А.К., Крылов В.В. // Нейрохирургия. 2014. № 4. С. 75-86.
  43. Валеев И.Е. Особенности транспедикулярного спондилодеза при повреждениях грудопоясничных позвонков / Валеев И.Е., Валеев Е.К. // Практическая медицина. 2013. № 2-2 (68). С. 25-28.
  44. Бердюгин К.А. Осложнения транспедикулярной фиксации позвоночника и их профилактики / Бердюгин К.А., Каренин М.С. // Фундаментальные исследования. 2010. № 9. С. 61-71.
  45. Усиков В.В. Ошибки и осложнения внутреннего транспедикулярного остеосинтеза при лечении больных с нестабильными повреждениями позвоночника, их профилактика и лечение / Усиков В.В., Усиков В.Д. // Травматология и ортопедия России. 2006. № 1 (39). С. 21-26.
  46. Коррекция неврологических осложнений, возникших после транспедикулярной стабилизации позвоночника // Басков А.В., Каримов А.А., Борщенко И.А., Древаль О.Н., Дракин А.И., Левченко С.К. // Вопросы нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко. 2008. № 4. С. 24-30.
  47. Хирургическое лечение больных с неблагоприятными последствиями позвоночно-спинномозговой травмы // Дудаев А.К., Усиков В.Д., Пташников Д.А., Фадеев Е.М., Дыдыкин А.В., Аликов З.Ю., Дудаева Н.М.// Травматология и ортопедия России. 2010. № 2 (56). С. 51-54.
  48. Млявых С.Г. Дифференцированная хирургическая тактика при нестабильных переломах грудного и поясничного отделов позвоночника / Млявых С.Г., Перльмуттер О.А.// Нижегородский медицинский журнал. 2006. № S. С. 50-53.
  49. Мартикян А.Г. Диагностика, патогенез и лечение повреждений твердой мозговой оболочки при позвоночно-спинномозговой травме / Мартикян А.Г., Гринь А.А. // Нейрохирургия. 2018. Т. 20. № 2. С. 74-82.
  50. Хирургическое лечение пациентов с множественной позвоночно- спинномозговой травмой на грудном и поясничном уровнях (обзор литературы). // Гринь А.А., Богданова О.Ю., Кайков А.К., Кордонский А.Ю. // Нейрохирургия. 2018. Т. 20. № 1. С. 64-75.
  51. Лечение неосложненных компрессионных переломов позвоночника // Рузиев Х.Х., Басков А.В., Басков В.А., Древаль О.Н., Дракин И.А. // Вопросы нейрохирургии им. Н.Н. Бурденко. 2019. Т. 83. № 2. С. 66-70.
  52. Якушин О.А. Случай двухэтапного хирургического лечения пациентки с осложненным переломом позвоночника поясничного уровня / Якушин О.А., Новокшонов А.В., Федоров М.Ю. // Сибирское медицинское обозрение. 2018. № 6 (114). С. 78-83.
  53. Тактика этапного хирургического лечения позвоночно-спинномозгой травмы при политравме // Якушин О.А., Пронских А.А., Новокшонов А.В., Федоров М.Ю. // Политравма. 2015. № 3. С. 16-23.
  54. Случай лечения пациента с позвоночноспинномозговой травмой на уровне грудопоясничного перехода // Якушин О.А., Новокшонов А.В., Глебов П.Г., Китиев И.Б. // Политравма. 2013. № 1. С. 73-79.
  55. Хирургическое лечение пациентов с повреждениями позвоночника грудной и поясничной локализаций // Гайдар Б.В., Дулаев А.К., Орлов В.П., Надулич К.А., Теремшонок А.В. // Хирургия позвоночника. 2004. № 3. С. 40-45.
  56. Случай успешного комплексного лечения пациентки с позвоночно- спинномозговой травмой на грудном уровне при политравме // Федоров М.Ю., Якушин О.А., Ванеев А.В., Крашенинникова Л.П. // Политравма. 2017. № 3. С. 64-69.
  57. Дзукаев Д.Н. Нестабильные повреждения грудопоясничного отдела позвоночника - возможно ли решение всех проблем одной операцией? / Дзукаев Д.Н., Хорева Н.Е. // Нейрохирургия. 2007. № 4. С. 29-35.
  58. Современные принципы в хирургии травм и заболеваний позвоночника // Крылов В.В., Гринь А.А., Кайков А.К., Ощепков С.К., Львов И.С. // Журнал им. Н.В. Склифосовского Неотложная медицинская помощь. 2014. № 4. С. 36-41.
  59. Видеоэндоскопический способ лечения повреждений и заболеваний позвоночника // Гринь А.А., Ощепков С.К., Кайков А.К., Алейникова И.Б. // Нейрохирургия. 2013. № 1. С. 53-58.

Views

Abstract - 3

PDF (Russian) - 2

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies